В Господине Зиме, где температура падает до минусовых отметок, мир вращается вокруг Больших Человеков и их подобных Буранам. Вселенная полна неожиданных приключений — от захватывающих битв с Верзунами до мистических встреч Глазьев с Всекаргой. Здесь каждый шаг может изменить ход истории, будь то нежные песни Гоннагла или глубокие взгляды Глазьев....
И иногда, совершенно внезапно, он ввинчивался в танец и вертелся среди танцоров, каким-то чудом всегда оказываясь там, где никому не мешал.
А потом Тиффани увидела. Глаза какой-то женщины в толпе вспыхнули золотом, всего лишь на миг. Тиффани поняла, как смотреть, и увидела золотые отблески снова – на лице мальчика, девушки, разносчика пива, – отблески перемещались, чтобы не упускать из виду Шута…
– Лето здесь! – воскликнула Тиффани и тут поняла, что легонько притопывает в такт музыке.
Она поняла это потому, что чья-то нога аккуратно, но настойчиво опустилась на её ногу, заставив перестать.
– Так и должно быть, – сказала матушка Ветровоск, убирая ногу."
"– Пару медяков на удачу, а, барышня? – раздался рядом голос, и в старом цилиндре звякнули монеты.
Тиффани обернулась и встретилась взглядом со взглядом серо-лиловых глаз. Глаза смотрели на неё с обветренного, морщинистого и ухмыляющегося лица.
– Ну же, красавица, медячок-другой, а? – выпрашивал он. – А может, у тебя найдётся серебро или золото?
Иногда, подумала Тиффани, сразу ясно, что делать.
– Железа хватит? – спросила она, сняв с пальца кольцо и бросив его в шляпу.
Шут осторожно выудил колечко и высоко подбросил его. Тиффани попыталась проследить взглядом его полёт, но каким-то образом кольцо оказалось уже не в воздухе, а у Шута на пальце.
– Железа довольно, – сказал он и вдруг поцеловал её в щеку.
Его губы были лишь чуть-чуть холодны.
Все Фигли высыпали на галереи в пещере, но старались не шуметь. То, что происходило, было важно. На кону стояла честь клана.
Посреди пещеры лежала раскрытой большая книга, больше самого Явора Заядло. На страницах пестрели яркие картинки. Пока книгу тащили в логово, её основательно перепачкали в земле.
Явору Заядло бросили вызов. Многие годы он думал, что он – герой, а тута всекарга как сказанёт: никаковский он герой, не всамделишный.
– Хде мы-я кы-ро-ва? – прочёл он по слогам. – Эт’ мы-я кы-ро-ва? Она гов-рит «ко-ко»! Эт’… эт’ ку-ри-ца! Эт’ не мы-я кы-ро-ва! Тыкс, дальше тута мал-мал картинкса с цыплями. Всё, и с этой стрыницей покончено, агась?
– Верно, Явор, – подтвердил Билли Мордаст.
