В Господине Зиме, где температура падает до минусовых отметок, мир вращается вокруг Больших Человеков и их подобных Буранам. Вселенная полна неожиданных приключений — от захватывающих битв с Верзунами до мистических встреч Глазьев с Всекаргой. Здесь каждый шаг может изменить ход истории, будь то нежные песни Гоннагла или глубокие взгляды Глазьев....
Они редко пугались, так что опыта в этом деле у них, считай, не было. Одно резкое слово, и они становились словно дрожащие щеночки в корзинке, только воняло от Фиглей куда сильнее.
Явор Заядло неуверенно ухмыльнулся.
– Дыкс ыть все громазды карги тырят почемздря! А одна мала толстукса пятнадцать рулей улямзила! – добавил он с восхищением.
– Это, наверное, нянюшка Ягг, – сказала Тиффани. – У неё в панталоны вделана верёвочная сумка.
– Да что это ваще за трызна! – фыркнул Явор Заядло. – Ни тебе песней, ни тебе пойла, ни тебе ногодрыжества, сплошь шу-шу да шу-шу.
– Ну, слухи и сплетни – это тоже часть ведьмовства, – сказала Тиффани. – Ведьмы должны убедиться, что никто из сестёр пока не спятил. А что за «ногодрыжество»?
– Да плясы всякие, рилы там, джиги. Настояшшие поминки – эт’ когды руки махают, пятки мельтешают, ногсы дрыгают и килты реют.
Тиффани никогда не видела, как Фигли танцуют, только слышала. На слух фиглевские танцы сильно напоминали всеобщее побоище, которым, возможно, и заканчивались.
– Скажи, – спросила она, – а под килтом у вас что-нибудь надето?
По гробовому молчанию Фиглей стало ясно, что это не тот вопрос, на который они любят отвечать.
Явор Заядло прищурился. Фигли затаили дыхание.
– Не обязательно, – отчеканил он.
Наконец поминки подошли к концу, возможно, потому, что закончилась еда и напитки. Многие ведьмы унесли с собой небольшие свёртки.
Тут надо кое-что сказать о том, как устроены ведьмы. Матушка Ветровоск говорила, что ведьмы «высоко глядят». Она не объясняла, как это понимать. Матушка вообще редко что-то объясняла. Вряд ли она имела в виду «смотрят на небо» – на небо время от времени смотрят все.
…но они могут сцепиться, как кошки, из-за серебряной ложечки, которая даже не серебряная вовсе.
