В кромсном доме жил человек, привыкший к суете городских улиц, но сегодняшняя встреча в просторной комнате частного сыщика заставила задуматься о своем внешнем виде. Нэн вздохнула, чувствуя себя скованной перед будущей клиенткой, которая внимательно осматривала её с интересом и ненавистью.
Как далеко Дикард мог бы зайти в этом своем стремлении? Стал бы он покрывать преступление? Могли ли до Юны быть и другие девушки?
В сущности, с Юной так и произошло. Ее гибель признали несчастным случаем. Бедняжка сбежала и утопилась. Родственников нет, шумиху поднимать некому.
А ведь в клинике немало таких пациентов, о которых особенно некому переживать. Даже тех, у кого родные есть, далеко не всегда кто-то навещает – об этом Дикард обмолвился вскользь, и я совсем не удивилась. Случай с Эрной, к которой часто приезжали любящие и беспокоящиеся о ней родители, скорее одно из немногих исключений. Люди часто стыдятся своих “неправильных” близких и предпочитают забыть об их существовании, позаботившись лишь формально – например, сдав в клинику, где “специалисты наверняка смогут помочь”. А что с пациентами происходит дальше… может не узнать никто и никогда.
Хотя, может, все и проще. Возможно, тому самому маньяку не дает покоя именно дар Видения – довольно редкий и еще реже афишируемый. А вот то, что в клинике таких пациенток оказалось как минимум две, как раз не особенно удивительно – ведь домов скорби не так уж много, а у Видящей шансов попасть в один из них больше, чем у кого-либо.
Итак, убийца мог не затаиться, а просто жить все эти годы спокойно, полагая, что других Видящих вокруг нет. Та же нисс Мэрил, местный “медиум”, регулярно проводит свои шарлатанские сеансы, и они имеют большой успех, что само по себе свидетельствует, что большинство местных дам абсолютно ничего не знают о призраках. Вот Кейлин только подкачала, да оказалась не Видящей, а некроманткой…
И ее тоже пытались именно похитить, а не убить на месте. Почему? Если преступник ненавидит Видящих, то зачем вообще их похищать?
А может быть, я неверно понимаю его мотивы, и дело вовсе не в ненависти? Но в чем тогда?
Интересно, полицейские маги уже установили время смерти? Как долго Эрна пробыла в плену? Что она видела? Чего хотел от нее похититель? А может быть, мне удастся с ней поговорить, как с Юной? Вдруг она сможет сказать больше?
Сидеть на месте я просто не могла, поэтому металась по гостиной, как зверь в клетке, наматывая круги вокруг столика. Разговаривать никто не решался, в гнетущей тишине мои шаги были едва ли не единственным звуком, и половина присутствующих следили взглядами за моими передвижениями, заставляя нервничать еще больше.
– Как дамочка, ей-богу, – пробормотал усатый полисмен, заставив меня споткнуться.
