В кромсном доме жил человек, привыкший к суете городских улиц, но сегодняшняя встреча в просторной комнате частного сыщика заставила задуматься о своем внешнем виде. Нэн вздохнула, чувствуя себя скованной перед будущей клиенткой, которая внимательно осматривала её с интересом и ненавистью....
Если вы…
Брови моего собеседник вдруг взметнулись, а лицо стало таким обескураженно-озадаченным, что я невольно запнулась. Что…
– У вас ус отклеился, – как-то очень ровно сообщил полицейский.
*
“Вот теперь точно провал”, – пронеслось у меня в голове. Что говорить и делать – кроме того, чтобы поспешно ощупать и поправить усы, разумеется! – придумать не удавалось.
На мое счастье, именно в этот момент дверь без стука распахнулась, и я поспешно оглянулась, заодно пряча лицо от Рэмвилла."
"Тот самый рослый полицейский, что провожал на допрос меня, тут же отступил, почтительно пропуская одетого в черный сюртук невысокого сухонького старичка с круглыми, чуть навыкате, глазами и курчавым седым пухом волос, стоявших над головой почти дыбом.
К себе он прижимал, трогательно обняв, деревянный ящик – легко узнаваемый выдвижной ящик из комода на чердаке. Тот самый. Своему спутнику определенно не такую уж легкую – комод был сделан воистину добротно! – ношу старичок, очевидно, не доверил.
Дядя Рэндаф вплыл следом – уже сквозь дверь.
– Мальчик мой, вы осознаете, что это может значить?! – патетично воскликнул незнакомый старичок, с грохотом опуская свою ношу на стол и как будто не замечая меня. Впрочем, я и сама невольно сжалась в своем кресле, мечтая в этот момент провалиться куда угодно, только бы избежать объяснения с главой полицейского управления.
“Мальчиком” незнакомец, судя по всему, именовал именно Рэмвилла. Впрочем, сам вошедший пребывал в столь почтенном возрасте, что ему это было уже, пожалуй, позволительно. Откровенно говоря, выглядел он так, будто вот-вот рассыплется. Я даже назвала бы его полупрозрачным, если бы не маячащий рядом будто нарочно для сравнения дядя Рэндаф. Почему-то последний не стал подлетать ко мне, а с невыразимо скорбным видом завис за плечом старика.
– И что же это может значить? – как-то чересчур ровно уточнил глава доревилльской полиции, едва скользнув взглядом по драгоценному содержимому ящика.
– Ритуал, мой мальчик. Древний ритуал! Все это, – старик сделал широкий жест, указывая на стол, – самые примитивные, топорно выполненные, но накопители! И некоторые из них уже использовались и напитывались заново.
