В кромсном доме жил человек, привыкший к суете городских улиц, но сегодняшняя встреча в просторной комнате частного сыщика заставила задуматься о своем внешнем виде. Нэн вздохнула, чувствуя себя скованной перед будущей клиенткой, которая внимательно осматривала её с интересом и ненавистью....
Я беспомощно пожала плечами.
– У дяди наверняка на этот случай был план… у него ведь были годы, чтобы все подчистить, понимаете! Он мог бы заплатить судьям, следователям…
Чем больше я говорила, тем более наивными казались собственные аргументы. По сути – я не могла точно знать, что будет, если я попытаюсь законно отстаивать свое наследство. Может, у меня бы все и получилось. Или все получилось бы у дяди. Но у него шансов наверняка было больше. Пусть правда на моей стороне, но как верить в правосудие после того, как мне однажды уже не поверили и закрыли дело об исчезновении мамы и папы?"
"Друзья родителей… да, может быть, они бы и свидетельствовали в мою пользу.
Правда в том, что я привыкла считать дядю Вильгема едва ли не всесильным.
Нет, он вовсе не был со мной жесток. Самым страшным наказанием за непослушание был домашний арест наедине с гувернанткой и няней на несколько дней, а то и недель. Но после детства с любящими родителями эти десять лет показались мне настоящим адом. Мама и папа редко мне что-то запрещали и практически никогда не наказывали. Под опекой дяди вся моя жизнь была расписана по минутам и в то же время оставалась совершенно пустой и невероятно унылой.
А еще я знала, что слова дяди никогда не расходятся с делами. И безоговорочно поверила его угрозам – пусть даже не высказанным до конца.
– Он просто запугал вас, дитя мое, – понимающе и печально кивнул старик. – И вы отказались от борьбы.
– Нет! – я выпрямилась. – Не отказалась! Просто… я подумала… то есть я все эти годы думала об этом и хотела понять, что могло случиться с моими родителями.
