Автор
В темном коридоре стены забегали тени, а голос в унисон звука открывшейся двери прозвучал гневно и явно недовольно. Лицо молодого человека на пороге зачесались от багровых пятен — видимо, он только что пилотировал самолет или орал в трубку телефона. Я отступила, не желая ни перед кем-то выставляться, ни под какие-либо давления....
Но разве это не странно? Простая горничная, без образования и опыта, вдруг оказывается способной справиться с тем, что не удалось опытному врачу? Это не вызывает у вас вопросов?
Рейнард повернулся к адвокату и одарил того воистину испепеляющим взглядом.
– Нет, – ответил он, его голос звучал как удар молота. – Это не вызывает у меня вопросов. Потому что я видел, как она лечила мою племянницу. Видел, как её состояние улучшилось, пока доктор Бродрик пытался продавать мне свои сладкие сиропы под видом лекарств.
Адвокат чуть прищурился, его улыбка стала ещё более ядовитой.
– Значит, вы утверждаете, что доверяли этой женщине, зная, что она не имеет никакой официальной подготовки? Или, быть может, она каким-то образом убедила вас? Использовала свои… необычные знания?
Я сидела на своем месте ни жива, ни мертва.
В зале снова волной разошелся шепот, но Рейнард не дрогнул. Он сделал ещё один шаг вперёд, и его голос стал твёрже.
– Я доверял ей, потому что она показала, что ей небезразлична жизнь Люсиль. В отличие от вашего клиента.
Судья снова постучал молотком, призывая к порядку.
– Господа, – сказал он, устремив взгляд на адвоката, – если у вас есть доказательства того, что мисс Герман использовала запрещённые методы или вещества, представьте их. В противном случае мы не будем продолжать обсуждение этого вопроса.
Адвокат на мгновение замолчал, словно обдумывая свои слова. Затем он снова повернулся ко мне.
– Мисс Анна, – начал он, его голос звучал мягче, но от этого становился только опаснее.
"Я сглотнула. Этот вопрос был ловушкой, и я знала это. Но у меня не было выбора, кроме как придерживаться нашей с Мартой легенды. Легенды, которая на деле была правдой. Не для меня, а для той, настоящей Анны, что сгорела в лихорадке, и чье тело я заняла, погибнув в своем мире.
– Мой дядя умер, – ответила я, стараясь держать голос ровным.
– Как трогательно, – протянул адвокат, но в его голосе не было ни капли искренности. – И всё же, если вы так хорошо разбираетесь в травах и лечении, почему вы решили стать горничной, а не продолжить дело вашего дяди?
Я почувствовала, как напряжение в груди усилилось.
