Автор
В темном коридоре стены забегали тени, а голос в унисон звука открывшейся двери прозвучал гневно и явно недовольно. Лицо молодого человека на пороге зачесались от багровых пятен — видимо, он только что пилотировал самолет или орал в трубку телефона. Я отступила, не желая ни перед кем-то выставляться, ни под какие-либо давления....
Могу я почитать девочке книгу?
Тот свел брови к переносице, явно расценивая, насколько такие мои действия будут противоречить его терапии, но, похоже, не нашел в этом никакой угрозы. Махнув рукой, он вернулся к еде.
– Разрешите? – Теперь я обратилась к девочке.
– А вы что, гувернантка? – она с сомнением оглядела мое форменное платье.
– Нет, горничная. Но читать умею. Так что насчет сказок?
Люсиль все же улыбнулась и кивнула.
Всю следующую неделю мы провели примерно в том же режиме.
К пятнице я уже едва не кипела, наблюдая все происходящее!
Бродрик все время был при Люсиль. Разве что в туалет ее не водил. С этим помогала я, но будучи девочкой упрямой и показательно самостоятельной, Люсиль требовала, чтобы я оставалась за дверью.
Малышка с трудом пересекала комнату, я же с содроганием каждый раз удивлялась тому, какие тонкие у нее ножки. Она была совсем худенькой, почти прозрачной.
При всем этом, девочка не страдала отсутствием аппетита! Только вот Бродрик тщательно составлял для нее меню, где расписывал и размер порций.
"Мне пару раз удалось пронести мимо него пирожок, но в другие разы он был слишком близко, чтобы я смогла дать Люсиль что-то сверх назначенного им. А за место мне приходилось держаться. До тех пор, пока я не найду выход, я не должна рисковать и отказываться от этой должности.
В очередной вечер, когда Бродрик отослал меня, я едва сдерживалась.
– Это просто невозможно, Марта! – Я уже минут пятнадцать расхаживала по нашей комнате, заламывая руки.
Пора было готовиться ко сну, но я не могла успокоиться.
– Доктор Бродрик наверняка знает, что делает… – Марте не очень нравились мои высказывания.
Она никак не могла определиться, чью сторону занять.
С одной стороны, все слуги в доме, в том числе и сама она, недолюбливали этого мужчину, а то, что девочка под его лечением длинной в месяц до сих пор не оклемалась, добавляло впечатлений.
С другой… классовое разделение здесь проявлялось чрезмерно активно. На каком-то подсознательном уровне местные испытывали нечто схожее с благоговением по отношению к любому человеку, что находился хотя бы на ступень выше. И если в отношении той же госпожи Нарциссы это было оправдано и вполне заслуженно, то в ситуации с Бродриком… никто из них даже шепотом не желал высказать свое мнение.
