Автор
Дорогой читатель, вступайте в невероятную историю "Госпожи графиньи". Мужчины уверены: всё хорошо. Но страшное случается, когда меньше всего ждёшь его. В этот момент треск лошадей становится сигналом к безумию — вверх и вбок, потом к земле с громовым ударом. Женщина описывает свой шоковый опыт: как она пытается избавиться от неожиданной бессильности и насилия во имя выживания....
Это помещение давно не протапливали. И здесь никто не появлялся.
Я сняла плащ, отряхнула его от снега, пока не растаял и надела обратно. Возможно, это мой единственный шанс согреться этой ночью, ведь я не представляла, как добыть огонь и растопить печь.
Согревая дыханием окоченевшие руки и сожалея о забытых снаружи перчатках, я смотрела в темноту перед собой. И совершенно не представляла, что теперь делать. Да, я спаслась от хищников на улице, но как быть с холодом внутри?
Ощупывая пространство перед собой, побрела вперёд.
Как луковица, укутанная слоями ткани, я нащупала кровать. И снова мне повезло – на ней оказался соломенный тюфяк и колючее одеяло. Больше искать ничего не стала. И так едва не падала с ног. Закутавшись во всё, что было, я свернулась калачиком и легла.
Несмотря на усталость и пережитый страх, уснуть не могла долго.
– Спи, Оливия, – приказала шёпотом, – тебе нужны силы, чтобы выжить.
Мне снился вой волков за окном, хищная улыбка Гилберта, тёплые руки доктора. Потом раздался шорох соломы, скрип половиц, и я открыла глаза.
Сердце забилось от привычного страха.
Но сильно хотелось пить, живот сводило от голода. Поэтому я решительно откинула свои импровизированные одеяла и выбралась наружу. Холод тут же скользнул по рукам и лицу. Я несколько раз присела, подкидывая ноги и взмахивая руками, чтобы разогнать кровь. Кажется, стало немного лучше.
Что ж, пора приниматься за дело!
Зимнее солнце светило в единственное окошко, позволяя осмотреть мой новый дом. Я окинула флигель внимательным взглядом. Здесь мало что изменилось. Разве что износилось и отсырело.
Интересно, сколько уже усадьба стоит покинутой?
Флигель делился на две половины: жилую и кухонную. Сорвав ночью занавеси, я сделала пространство единым.
В кухонной части стоял стол, лавка и два табурета – всё потемневшее от сырости.
