Влажная темная лужа предательски загорается в руинах клуба "Электричество". Я медленно приподнимаюсь, голова и глаза мутнеют от бесконечной кружки Мартини. Воспоминания потекли как переполненные тоннельным освещением реки: вечеринка, Лёва на пороге, запах шампанского и ожидание. Как же я добралась до кровати? Может быть, Лёва пришёл… Но отец любит его, наверное....
Его прищуренный взгляд скользил по мне вверх-вниз и обратно, а мне хотелось выскочить из комнаты.
- Что ж… Не все так плохо… - наконец, сделал вывод мой супруг. – Вынужден признать, что вам даже идет эта мягкая полнота. Вы можете идти, леди. Я больше не задерживаю вас.
Я кое-как изобразила реверанс, после чего развернулась и пошла к двери. Граф смотрел мне вслед. Это чувствовалось по холоду между лопатками.
Выйдя из столовой, я глубоко вдохнула, а потом медленно выдохнула. Что это было? Неужели мой муж оценивал меня как женщину? Только не это… Еще вчера этот человек говорил, что я толстая корова, а что поменялось сегодня?"
"В голове пронеслась целая вереница домыслов.
Обе версии были мерзкими.
К полудню начали съезжаться приглашенные на пикник. Об этом мне сообщила Френсис, заглянув в мою комнату.
- Герцогиня здесь! Ты уже готова?
Я была готова уже как полчаса назад. Миссис Сигер прислала горничных, которые переодели меня в ситцевое платье в мелкую розочку. К нему шли шемизетка, чтобы прикрыть декольте,
соломенная шляпка с цветами на тулье и ажурные перчатки кремового цвета.
Я не успела ответить кузине, так как в коридоре появилась миссис Сигер.
- Леди, вам нужно спуститься вниз. Встречать гостей, - сказала она, немного волнуясь. – Перчатки и шляпку вам принесут.
Что ж… надо, значит надо. Главное не ляпнуть лишнего.
Подходя к лестнице, я услышала голоса, среди которых особенно выделялся женский, с надменными, горделивыми нотками. Точно герцогиня! Как ее там? Камберленд! В голове завертелись мысли: как обращаются к герцогам? Светлость? Да! Точно!
Меня заметили, когда я сошла с последней ступеньки.
- А вот и моя дорогая супруга! – он почти поволок меня к невысокой сухонькой старушке с холодным, оценивающим взглядом. Она была одета в темное платье и в аккуратный чепец, красиво закрепленный на затылке. Ее лицо все еще хранило остатки былой привлекательности, а в глазах читался острый ум.
