В просторной комнате бордовым сукном обшитой стеной, рядом с камином стоит хозяин, склонившийся к своей доверенной фигуре. У окна, напротив камина, расположены старое кресло и столик с расписными ножками, а стул для посетителей в углу имеет высокую спинку. Здесь царит таинственная обстановка, где каждое движение говорит о многолетних обычаях и семейных традициях....
– Эрик… Так это что, выходит, у нашего ребенка тоже будут ушки и хвостик?! – Почему-то данный факт всполошил мое и без того неустойчивое настроение слишком сильно, и горло сжал непонятный страх.
Я выпрямилась, с тревогой посмотрела на Эрика, а он… возмутительно весело расхохотался! Тут же накатила обида, я поджала губы, моментально надувшись, однако оказалась схвачена в нежные объятия и притянута на колени.
– Любимая, ты, кажется, забыла, что такие, как ты, в нашем мире не рождаются? – мурлыкнул Эрик на ухо, легонько чмокнув в висок.
Ну да, чего это я. Наверное, беременность влияет, не иначе. Вообще, только на кухне я приходила в умиротворенное состояние, а вот вне ее перепады настроения изрядно выматывали, и хорошо, что у Эрика железные нервы и бездна терпения. Только микстуры пана Гуриша, лично наблюдавшего меня, немного спасали. А вообще, я, конечно, была тихо и абсолютно счастлива. Юлиан растил Радужную, остепенился и перестал нервировать родителей и Эрика заодно своими выходками, он принимал активное участие в делах государства и только раз в неделю исправно приходил в наше кафе отдохнуть и поболтать.
Что же до графини и Влодека… Последнего Радужная наотрез отказалась выводить из транса, и он так и зачах в темнице, не приходя в себя. Горевать о нем, естественно, никто не стал.
Лето потихоньку закончилось, незаметно на мягких лапках подкралась осень, и… как раз в конце лета мой супруг торжественно спросил меня, когда я собираюсь ему сообщить о своем деликатном положении. Получилось забавно, потому что я настолько погрузилась в новую для меня жизнь, что даже не обратила внимания на изменения в собственном организме.
