В просторной комнате бордовым сукном обшитой стеной, рядом с камином стоит хозяин, склонившийся к своей доверенной фигуре. У окна, напротив камина, расположены старое кресло и столик с расписными ножками, а стул для посетителей в углу имеет высокую спинку. Здесь царит таинственная обстановка, где каждое движение говорит о многолетних обычаях и семейных традициях....
Горло пересохло так, что стало больно глотать, и Лания зашевелилась, опустив голову и коснувшись губами манящей воды. Именно в этот момент появился Томаш с большой глиняной кружкой и тут же оказался рядом.
– Нет-нет, на вот лучше, это полезнее. – Край кружки оказался около ее рта.
Там было горячее вино с пряностями и какими-то травами, и Лания жадно припала, глотая отвар. Буквально через несколько мгновений голова закружилась, слабость усилилась, как и сонливость, но жар не проходил, и дышать стало сложнее.
Лания хрипела, умоляла кого-то, цеплялась за чьи-то руки, теряясь в лабиринте собственной памяти.
Судя по солнечному свету, наступил день. Одна створка окна была приоткрыта, впуская свежий ветерок. Она лежала под шкурой, судя по ощущениям – обнаженная, а рядом, прямо поверх шкуры – Томаш, подпирая ладонью голову.
– Как ты себя чувствуешь? – негромко спросил он, заботливым жестом убрав с ее лица прядь волос.
Лания прислушалась к себе и честно ответила:
– Неплохо… вроде…"
"Голос звучал слабо, как у котенка, да и все тело ощущалось как кисель, шевелиться не хотелось.
