В просторной комнате бордовым сукном обшитой стеной, рядом с камином стоит хозяин, склонившийся к своей доверенной фигуре. У окна, напротив камина, расположены старое кресло и столик с расписными ножками, а стул для посетителей в углу имеет высокую спинку. Здесь царит таинственная обстановка, где каждое движение говорит о многолетних обычаях и семейных традициях....
Так, все, в ближайшее же время надо наведаться в библиотеку – вот и знакомство с Анжеем пригодится, в академии же наверняка она есть, и он может провести туда. Ну или, если нет, подскажет, где еще можно разжиться сведениями, может, какая городская здесь имеется.
Я настолько ушла в беспокойные размышления, что не услышала шагов, и только знакомый радостный голос вырвал из глубокой задумчивости, заставив подпрыгнуть от неожиданности:
– О! Иоанна?! Ты во дворце работаешь? Какой приятный сюрприз!
Вот поварешка гнутая, а! Передо мной стоял собственной персоной неугомонный Юлиан с довольной ухмылкой на лице и нездоровым блеском в глазах.
– Добрый день, – осторожно поздоровалась. – Я тороплюсь, извини… – и попыталась юркнуть мимо него – Юлиан очень неудачно вышел из-за поворота впереди, а не позади меня.
И чего занесло сюда, на половину слуг?
– Анни, пушистенькая, ну удели мне несколько минут, – вкрадчиво произнес этот бабник, заступив мне дорогу и попытавшись обнять. – Обещаю, не буду трогать твой роскошный хвост…
– И уши в покое оставь! – нервно огрызнулась я, заметив его взгляд поверх моей головы.
"Ловко увернувшись от загребущих рук и остро сожалея, что не прихватила с кухни скалку или сковородку, я чуть не бегом бросилась вперед, молясь, чтобы настырный поклонник не последовал за мной. И – о счастье! – кажется, местная богиня миловала. Запыхавшись, я влетела в шумное помещение, тут же нашла взглядом встревоженную Маруню, так и не снявшую обруч, и подошла к ней.
– Анни, ну что?! Зачем тебя вызывали? – тут же принялась меня тормошить помощница.
– Я теперь личная повариха ее величества, – обрадовала Маруню и широко улыбнулась.
Та всплеснула руками, распахнула и без того большие глаза, ставшие бездонными, и восторженно ахнула, прижав ладони к щекам:
– Божечки-кошечки! Правда-правда? – Она пытливо заглянула мне в лицо и чуть не запрыгала вокруг. – Ой, Анни-и!
Кольнул чей-то недобрый взгляд, но я даже оборачиваться не стала, пусть завидует молча, противная девица.
