В просторной комнате бордовым сукном обшитой стеной, рядом с камином стоит хозяин, склонившийся к своей доверенной фигуре. У окна, напротив камина, расположены старое кресло и столик с расписными ножками, а стул для посетителей в углу имеет высокую спинку. Здесь царит таинственная обстановка, где каждое движение говорит о многолетних обычаях и семейных традициях....
– Да… наверное, – согласилась с ним, поймав себя на том, что хочу снова увидеть его магию.
И понюхать. Господи, кажется, теперь понимаю, почему кошки балдеют от валерьянки. По-моему, магия этого господина для меня – как персональный сорт валерьянки. М-мамочки! И что теперь делать?! Не знаю, почему я вдруг так занервничала из-за этого открытия, но дальнейшие действия случились без участия сознания. Я вскочила, изобразила неуклюжий реверанс и протараторила:
– П-простите, ваша светлость, меня на кухне дела ждут!
И чуть не бегом направилась к двери, ожидая в любую минуту окрика, но вместо этого в спину прилетела всего одна фраза, сказанная с ироничным весельем:
– Эрик, Иоанна!
Только выскочив в приемную, я запоздало поняла, что князь назвал свое имя.
Она снова убежала, прежде чем Эрик успел придумать, как бы подольше задержать очаровательную аррини в кабинете. Несколько мгновений князь смотрел на закрытую дверь с мечтательной улыбкой, а потом тряхнул головой и строго произнес:
– Тебе завтра айсу выбирать, приятель.
Однако, несмотря на логичность довода, мысли все равно возвращались к Иоанне и ее удивительной способности. Ну надо же, различать магию по запаху! Эрик никогда о таком не слышал, и тем более необычно в сочетании с тем, что ушастая совершенно лишена силы и невосприимчива к воздействию. Да и вообще, необычная девушка… Додумать мысль Эрик не успел: дверь в кабинет без стука распахнулась, и на пороге появился мрачный Юлиан.
– Я видел, она выходила из твоей приемной, Эрик! – буркнул принц и обвиняюще наставил на него палец. – Это подло – пользоваться своим положением! Я сам буду ухаживать за Анни!
Князь окинул наследника невозмутимым взглядом.
– А зачем, Юлиан? – спросил он. – Чтобы соблазнить? Сделать своей любовницей? Потому что большего ты ей не сможешь дать.
