Автор
В темном парке ночью играли в снежки, но в комнате, где лежит девушка, тихо и спокойно. Плотные шторы не пропускают свет, только угли в камине разгоняют тени, а на полке дымится благовония — как будто загадочное состояние ее тела притягивает эти редкие духи.
Только вот вместо того, чтобы обидеться, Юлиан неожиданно тихо рассмеялся и прижал несильно упирающуюся девушку к себе, зарывшись носом в ароматные волосы.
– Адрианны точно не было, ревнивица моя, – отозвался он весело.
Злата тут же возмущенно фыркнула и уперлась ладонями ему в грудь.
– Я не ревнивица!!! – прошипела она натуральной кошкой.
– Тогда чего злишься, говоря про моих предполагаемых любовниц? – мурлыкнул Юлиан, притягивая ее ближе и не сводя взгляда, в котором притаилось предвкушение.
– Ах, так их у тебя еще и несколько?! – взвилась Злата, только договорить не успела.
Рот ей заткнули самым действенным и проверенным способом, сопротивляться которому принцесса долго не смогла. Только и пискнула что-то, упрямо не желая сдаваться, но всего через несколько мгновений обмякла и прильнула к Юлиану, вцепившись в его плечи. Ну а что он самым подлым образом подобрался к ушку и тихонько почесывает, вызывая этим простым действом ураган в душе и пожар в теле?! Так вообще нечестно! Только вскоре сумбурные возмущенные мысли утонули в жарком мареве, затопившем сознание, и остатки обиды растворились в разбуженных чувствах.
Когда наконец Юлиан отстранился, Злата уже почти лежала в его руках с колотящимся сердцем, тяжело дыша и напрочь забыв, за что же она обижалась на принца.
– Нет у меня никаких любовниц, – проворчал он, уткнувшись лбом в ее лоб и точно так же тяжело дыша. – Я тебя люблю, несносное рыжее наказание на мою голову…
Злата замерла, не смея верить своим ушам и боясь пошевелиться.
– Я не наказание, – пролепетала девушка непослушными губами, растерявшись окончательно.
К признаниям она точно не была готова. Юлиан же хмыкнул и только крепче обнял, тихо фыркнув в шею и одарив россыпью мурашек.
– Я ей тут в любви признаюсь, а она только про наказание услышала, – беззлобно буркнул Юлиан, а потом отстранился.
