Автор
Глава криминальной группировки Марина Коваль переживает разрыв с любимым мужем, но личные беды отходят на второй план. Ей предстоит добиться справедливости за зверское избиение и одновременно наводить порядок в своей империи, где каждый день приносит новые испытания и опасности.
Раздел Chitat.online для книги «Госпожа страсти, или В аду развод не принят» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Глава криминальной группировки Марина Коваль переживает разрыв с любимым мужем, но личные беды отходят на второй план. Ей предстоит добиться справедливости за зверское избиение и одновременно наводить порядок в своей империи, где каждый день приносит новые испытания и опасности.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Глава криминальной группировки Марина Коваль переживает разрыв с любимым мужем, но личные беды отходят на второй план. Ей предстоит добиться справедливости за зверское избиение и одновременно наводить порядок в своей империи, где каждый день приносит новые испытания и опасности.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Все, кончайте балаган, поехали, ей вредно столько на холоде стоять.
Повязку сняли, голова была ужасна, вся в рубцах, еще хорошо, что у Марины имелась неплохая коллекция париков, и сейчас на ней был один из них – черное французское каре с густой челкой по самые брови. Женька все равно заставил натянуть еще и капюшон спортивной кофты. Кожаные брюки, некогда туго обтягивавшие ее, сейчас были прихвачены широким ремнем, чтобы не соскользнули.
Коваль села в родной ""Хаммер"" и с наслаждением вытянула ноги:
– Соскучилась…
– С ветерком, Марина Викторовна? – повернулся с водительского места Юрка, и она согласилась:
– Не вопрос!
Но Хохол, садясь к ней, пресек попытку подразнить гаишников:
– Не больше ста! Иначе я за руль сяду!
– О, тогда точно пешком быстрее! – Вот уж что-что, а ехидство и злой язык никуда не делись и не отнялись даже под наркозом.
Хохол засмеялся и притянул ее к себе, целуя в нос:
– Умница моя! Люблю тебя…
Марина повернулась к нему и внимательно посмотрела в глаза, глядящие на нее нежно и ласково, а потом произнесла тихо:
– И я, Жень… – И его глаза расширились и вспыхнули от счастья и радости, он так давно ждал этих слов и, кажется, не надеялся когда-то услышать. – И я тоже…
Он уткнулся лицом куда-то ей в шею и пробормотал:
– Спасибо тебе, моя маленькая… моя девочка, любимая моя…
– Жень, не надо, я заплачу… – Марина гладила его бритую голову, терлась об нее щекой, получая удовольствие от колющегося ежика отрастающих волос. – Жень, ну, чего ты…
– Я этого три года ждал, и ты сказала.
– Жень…
– Молчи, киска, молчи, родная, ты все сказала мне, больше и не надо ничего. – Он закрыл ее рот своим, целуя и размазывая помаду по лицу.
Коваль отбивалась со смехом, но он продолжал свое занятие до тех пор, пока все ее лицо не оказалось измазано красной помадой, да и его морда тоже не стала того же оттенка. Взглянув на Марину, Женька фыркнул, полез в карман переднего сиденья за влажными салфетками и принялся вытирать помаду:
– Ну, не крутись, не оттирается ведь! Поганая помада какая-то…
– ""Диор"".
– Фигня, а бабки дурные!
Приведя себя в порядок, они снова обнялись, откинувшись на спинку сиденья, и замолчали оба. Неизвестно, как Женьке, а Марине было так хорошо и легко, словно она сбросила какой-то тяжелый груз, который тянул непонятно куда. И она прекрасно знала, как звали этот груз…
Ну, что ж, значит, так должно было случиться – он не приехал больше ни разу, даже не позвонил, хотя Марина просила Ветку, наступив себе при этом на горло. И незачем цепляться за прошлое, обдирая в кровь душу.
…Первая ночь дома… и ничего не происходит, потому что Коваль сдуру залезла в сауну, и ей там стало плоховато. Женька напугался, хотел вызвать врача, но она не позволила, сказав, что отлежится и так.
