На даче десять кустов смородины — красной, черной и белой. Убирают ягоды редко, чтобы не страдать от зрелища высохших жучков-ягод. Муж Дуни рассказывает, что в детстве их кошка регулярно приносила котят для топки в воде — так было принято избавляться от мертвых котенков....
– Галя – это еще одна женщина? Харя – один из бандитов?
– Дык нет! Галя мужчина, а Харя интеллигентный такой, они Кирюхины друзья, с ним приехали. Я ж тебе говорю. Что ты, Паша, такой непонятливый!
– Хорошо! В смысле: черт знает что. Я выезжаю. Спасибо, что за внуком присматриваете. Вас не затруднит попросить Аллу, как только приедет, набрать меня? Спасибо!
Поговорив с мужем Аллы, Ольга Егоровна не израсходовала запас «теста», оно по-прежнему стремилось наружу. Взяла телефон, в памяти которого было всего несколько номеров.
– Ой, Алёнушка! У нас такое прозслучилось! – Ольга Егоровна срастила «произошло» и «случилось», потому что, бывало, внучка интересовалась, здоровы ли, и обещала перезвонить. Иногда забывала. – Черные рыкытиры!
– Рэкетиры? Бабушка, к вам заявились?
– Не к нам. К Алле и Павлу, последний дом, нехороший дом, сглазили его.
– Бабуля, вас не обидели, не тронули?
Алёна явно хотела скорее закончить разговор. Но Ольга Егоровна была настроена на долгую беседу.
– Как сказать. Дед твой! Свое ружжо, оказватца, хранил-лелеял и смазывал, ирод. Оно-то незарегистрированное! Тут подскочили на подмогу сосед с друзьями. А дед возьми да и выстрели! Я думала, со страху рожу, потрохами облегчусь. А рыкытиры – за ножи и тоже стрелять. Кого порезали, кого из нагана.
– Бабушка, были убитые?
– Раненые, но выкарабкаются ли? В больницу их повезли.
– С дедом что? – давясь страхом, спросила внучка.
Ее дед после того, как Ольга Егоровна порубила его ружье топором, наговорил всякого и ушел в лес за грибами – остывать.
– Что тебе сказать, милая? Не знаю. Может давление зашкаливат. От него не дождешься жалобы, ты его знашь.
– Я к вам еду! Если что, немедленно мне звони!
Алёну напугала не только информация о странных событиях в деревне, но и бабушкина речь. Если она начала говорить на старый манер, с головой у нее совсем плохо, как бы не инсульт. Когда умерла Алёнина тётя, старшая дочь дедушки и бабушки, когда у дедушки было подозрение на инфаркт и он лежал в больнице, бабушка все время качалась и изъяснялась так же – как человек из прошлого, до отмены крепостного права.
Ольга Егоровна удовлетворенно посмотрела на отключившийся телефон. А то она не знает, как внучку припугнуть, как слова коверкать. А то она не видела, как Алёнка в те случаи слезы по ней роняла. А то это грех желать лишний раз свою касатоньку увидеть.
И пошла в куть, вытаскивать на божий свет царь-сковороду.
