На даче десять кустов смородины — красной, черной и белой. Убирают ягоды редко, чтобы не страдать от зрелища высохших жучков-ягод. Муж Дуни рассказывает, что в детстве их кошка регулярно приносила котят для топки в воде — так было принято избавляться от мертвых котенков....
– Проходи, садись. Ребята, это мой муж Павел, лучший муж Москвы, Московской области и планеты Земля.
Алла Дмитриевна чувствовала себя неловко, потому что не перезвонила мужу. Ольга Егоровна передала его просьбу, но Алле Дмитриевне не хотелось врать, умалчивать про случившееся, а правду рассказывать долго. Алла Дмитриевна могла бы догадаться, что Ольга Егоровна наговорила Павлу сорок бочек арестантов. Переполошила его.
Лесть жены нисколько не успокоила Павла Александровича.
– Могу я полюбопытствовать, где наш внук? По-прежнему смотрит мультики?
– Нет, – Дуня пришла на помощь явно расстроенной Алле Дмитриевне.
Павел Александрович побледнел. Ему представилось ужасное. Дом Ангела – это на небесах? А жена вот тут хлещет спиртное?
– Ангел – это не в смысле «ангел». С маленькой буквы, – поясняла Дуня. – А с большой, имя собственное.
– Я Ангел, – поднялся здоровенный мужик и протянул руку. – Такое прозвище. Приятно познакомиться, сосед.
– Воздержусь, – отказался Павел Александрович, когда его втиснули между Аллой и лысым пузатым соблазнителем.
– Сейчас опять будут рассказывать, как я бегала с лопатой и рубила уши, – пожаловалась Дуня Алёне.
Сражение с рэкетирами заняло несколько минут, но для каждого это было собственное время и, суммируясь, вытягиваясь в линию, оно представлялось длинным периодом. Почему-то в бесконечных воспоминаниях-пересказах именно роль Дуни с лопатой оказывалась главенствующей.
– Пусть Харя говорит, – постановил Ангел. – Он доктор философских наук.
– Доктор, вам слово! – буркнул Галя, которого оттер от Аллы Дмитриевны откуда ни возьмись появившийся злой муж.
– Харин Максим Эдуардович, – с легким поклоном представился доктор философских наук. – Для друзей детства – Харя.
Он был одет в старенькую рубашку Ангела, которая висела на нем, как на скелете. Но не в своей же окровавленной щеголять. У Гали был свитер, который он натянул на голое тело. Не любил чужой одежды. Отказался от рубашки Ангела: «Может, у тебя блохи». Ангел ответил, что его блохи против Галиных глистов – тихие мышки.
