Ну, не могла сказать ни про панталоны, ни про новомодное женское бельё для груди бюстин, что специально привезли из Франкии по моему заказу! Это не тот человек, с которым следует обсуждать подобное!
– А цыпочка носит что-то ужасное, – он пальцами поднял мой кружевной бюстин, – такое только на голову детям одевать, двухдневным, вместо чепчиков, – свистящий звук нисколько не напоминал обычный человеческий смех, скорее что-то булькающее.
– Вам не стыдно? – я нашла в себе силы и сделала замечание родственнику, понимая, что с одной стороны его надо остановить, этак он сейчас непонятно что придумает себе и пожелает…. А с другой стороны, я никогда не видела, чтобы нормальный взрослый мужчина позволял себе подобной наглости.
Отсутствие слуг поблизости тоже вносило свою лепту.
Мне было страшно и противно одновременно.
– Мне? – он удивления он перестал раскидывать мои вещи, зажав в руке мою ночную рубашку, – нет. Вовсе нет.
– Вам нравится копошиться в женском белье племянницы, – я нарочно выделила наши родственные связи, пусть мы оба и не желали этого родства.
– Да мне плевать на твоё барахло, и вообще пора завязывать с этим цирком, надоело, – красный как рак Питер Белтонич тут же перевернул саквояж и потряс его…
Моя маленькая сумочка выпала прямо на кучу белья, повернувшись ручками кверху. И, судя по выражению лица мужчины, она его очень заинтересовала.
– И кого ты хотела обмануть? – рыкнул дядя, расстёгивая замок, – деньги?
– Да, мне ведь они будут нужны, чтобы прожить!
– Пошла вон, пле- мян- ни- ца, – Белтонич издевался, однозначно, наслаждаясь своей силой и властью, моим страхом. – Ровно через пять минут, если я увижу тебя в этом доме, то немедленно донесу в тайную канцелярию императора. Это даже странно, что именно тобой пока никто не заинтересовался.
– Вы не посмеете, – я постаралась быть твёрдой, впрочем, напрасно. Мой голос не столько дрожал, сколько был тих и вообще почти пропал. Да и сомневалась в дядиной порядочности, ожидая от родственничка всего, что угодно.
– Ты так думаешь? – он грубо схватил меня за волосы, приблизив своё лицо к моему.
Сильный запах мужских духов ни сколько не перебивал проблемы с зубами. Непроизвольный спазм, вызванный вонью от родственника заставил поморщиться и сглотнуть, подавив приступ тошноты. Тому, чья жизнь зародилась внутри меня, это тоже не понравилось.
– Убирайся, бродяжка, а то пристрелю на месте и получу за это награду, – произнёс родственник, оттолкнув меня.