Скорее поверю, что Мерефий этот жрал в три горла, через что смерть и принял… Книги еретические читал?
Косматый грамотей повинно кивнул — насколько позволяло ему дубовое ярмо, основательно стесавшее кожу вокруг шеи.
— Ну что же, посмотрим на них.
Выждав минуту и видя растерянно переглядывающихся служителей царских застенков, Иоанн Иоаннович обманчиво-ласковым голосом полюбопытствовал у инока:
— Сожгли? Ежели нарушили запрет отца моего и брата, я вашему игумену в наказание по сотне рублей за каждую рукопись назначу. И даже разбираться не стану, что там были за писания.
Троекратно перекрестившись (и немного изменившись в лице), монах поведал, что еретические книги он сдал в Чудов монастырь. Тут же за вещественными доказательствами отрядили послушника и двух постельничих стражей: пока они отсутствовали, синеглазый судия уделил внимание еще одной (и последней, ожидающей его суда) знахарке, по итогам недолгого разбирательства отправив ее в гранитные каменоломни. Потому что она-то как раз ядами потихоньку и промышляла, продавая их молодухам с окрестных сел и деревенек как верное средство для избавления от нежеланной беременности… Во время оглашения приговора оба царевича насмешливо поглядывали на чересчур грамотного язычника, отчего тот тихонько ежился и о чем-то напряженно размышлял. Инок же отошел к собратьям по схиме и тихонько молился, укрепляясь духом и верой: и первым вернулся на прежнее место, когда в низенькую дверь короткой чередой прошли постельничие и запыхавшийся послушник. Пока бегунок переводил дыхание, к резному стульцу царевича Иоанна притащили еще одну конторку, на которую и сложили целых пять книг.
— «Сказание Афродитиана». Сей труд числится запрещенным?
Из рядов служителей веры внезапно выступил все так же сутулящийся инок Спасо-Евфимиевской обители, тихо подсказавший:
— Повествование о чуде в земле Персидской, царевич-батюшка: о признании богами языческими и их жрецами поражения пред родившимся Спасителем. Не благословляется для чтения мирянами, но не еретическая.
Взяв вторую рукопись, судия пригляделся к едва различимым буквицам, затем глянул на ближайший светильник, который немедля сняли с крюка и поднесли поближе.
— «Доподлинный список с Изборника Святослава Ярославича»?.. Хм, похожая книга есть и в нашей семейной либерее.
Начитанный чернец тут же подтвердил:
— Мирское писание, вполне дозволенное для чтения.
