Для их ушей точное число золотников намытого самородного золота, нудное перечисление отлитых слитков меди и доброго железа, роспись наторгованных за год шкурок для пушной казны — звучало так маняще и завораживающе, словно вместо пожилого дьячка им пела песни морская сирена из сказок про удалого Ивана-морехода… Странно, но тот, кому грамотка уральского воеводы-наместника и предназначалась, сей сладкой музыки совсем не слышал: уже давно злато-серебро и прочие богачества не горячили его кровь, и уж тем более не туманили разум.
Соответственно и мысли правителя занимало иное: скользя внимательным взглядом по боярским и княжеским ликам, хозяин трона неторопливо размышлял — верно ли он с сынами посчитал число воев, которых можно будет «выдавить» из родовитых вотчинников на благое дело защиты уральских и сибирских богатств? В Боярской Думе Русского царства случайных людей не было: каждый, кто протирал задом резные лавки в Грановитой палате, имел за спиной немалое число соратников, единомышленников и просто родственных семейств.
У каждого из таких «заспинников» были родовые имения и поместья — и свои боевые холопы для обережения оных от наскоков разных лихих людишек. Разорившиеся помещики, служилые вои из детей боярских, младшие дети дворян… Несколько тысяч добрых клинков, что стерегут хозяйские вотчины и усадьбы — вместо того, чтобы воевать врагов трона, веры и державы!!! Ну ничего, старшенький сын-разумник подсказал в свое время Иоанну Васильевичу, как сделать так, чтобы князья да бояре сами рвались исполнить службу государеву.
Не хотели лаской, так пойдут (да что там, побегут даже!) вслед за блеском золота…
— … наскакивают лихие находники хана Кучума, Муртазова сына; а кроме того, оружные людишки тех огульских князьцов, что под его рукой ходят: Бог миловал, и ни одной крепостицы не разбили, но…
Вести об очередных наглых бесчинствах младшего родича бухарского эмира думные бояре встретили тихим гулом с отчетливыми гневными нотками — ведь в потоке богатств, что добывались за Камнем Уральским и наполняли подвалы Приказа большой казны, были отдельные струйки, что оседали в сундуках родовитых семейств.
Тоненькие и крайне слабенькие в масштабах всей державы. Но, как известно, все познается в сравнении: и те из бояр и князей, кто вовремя вложился людьми и имением в освоение сибирских богатств, были этими «струйками» очень довольны.