Автор
Вечером, Наташа заходит в супермаркет, полный праздничного шума и уютных елок. Ее руки наполняются не только продуктами, но и радостью встречи новогодних каникул. Атмосфера чудесности и тепла проникает прямо в душу, будто предвещая яркие творческие вечеринки и светлые встречи наступившего года....
Я для Сеньки что-нибудь придумаю.
Вот так! Значит, он сейчас должен трусливо, огородами, свалить, а потом щемиться по углам от пацана, поскольку ему в глаза будет стыдно посмотреть.
Мальчишка уже топал назад, и на лице хозяйки проступило обреченное выражение.
— Сеня, понимаешь, это не наша ёлка. Это дядина ёлка. А у нас есть своя.
— Но она же маленькая! — выдвинул встречный аргумент Сеня, и его губы предательски задрожали.
— Конечно, я помогу поставить ёлку, — неожиданно для себя заявил Макс. И под ошарашенным взглядом девушки добавил: — Если мама не будет против.
Хозяйка тут же извлекла из ситуации двойную выгоду:
— Мама не будет против при условии, что ты сейчас же уберешься в комнате.
Арсения ветром сдуло, а хозяйка, отводя глаза, тихо затараторила:
— Мне так неудобно, вы даже не представляете! Вы, наверное, подумали, что я нарочно. А я нечаянно! — Любой, кто бы видел, как она тискала своего пацана, даже бы не сомневался в этом. Либо девушка заслуживала Оскара. Сразу двух. — Я ничего такого не планировала.
— Кто? — спросил Максим, теряя нить разговора.
— Да Сенька.
— Он у вас в школу уже ходит?
— Если бы! Ему пять лет всего.
— Так. А причем тут письмо?
— Ой, вы, наверное, торопитесь, — вдруг сообразила девушка. — А я вас тут задерживаю. Вас, наверное, ждут?
— Никто меня не ждет, если честно. Я собирался Новый Год в одиночестве встречать, так что никуда я не спешу. И елку я просто так взял.
— Я вам отдам денежку, вы не беспокойтесь. — Девушка полезла в карман за кошельком. — Сколько я вам должна?
— Давайте, лучше я вам ёлку, а вы меня ужином накормите? — вдруг обнаглел Макс.
— Да у нас ничего особенного нет…
— А у меня вообще ничего нет. Сейчас нужно будет что-то готовить… — Девушка улыбнулась, и Максим понял, что она вполне себе симпатичная. И весьма. Даже с заплаканными глазами. Елизарова охватило обычное оцепенение перед девушками, и он понял, что продолжить не может.
— Меня Наташа зовут. А вас?
На такой простой вопрос он мог ответить даже симпатичной девушке. Вот, сейчас соберется с силами:
— Максим.
— Тогда раздевайтесь, Максим. Арсе-ений! — громко позвала хозяйка сына. Тот тут же выглянул в дверь. — Покажи дяде Максиму, где можно руки с дороги помыть, я а пойду ужин готовить, — говорила она, снимая бесформенный пуховик. Под ним оказалось ладное тело в трикотажном платьице до колен.
