От тупой безысходности они совсем не промахивались, и фехтовальные машины опрокидывались одна за другой, сминая собственную пехоту и затрудняя дальнейшее продвижение.
Доведя вторую ракету до цели, Салли перевела огонь на наступающего противника. Вскоре ее поддержала Бони, и дела сразу пошли на лад. Не дойдя всего четырех сотен метров, противник повернул обратно.
«Если бы они знали, какой у нас боезапас, они бы так не поступили», — подумала Саломея.
— Сколько у вас «железок», девочки? — спросил Вильямс. Его голос звучал хрипло, должно быть, он кричал, когда командовал.
— Восемьсот для пушек и одна ракета, — ответила Саломея.
— У меня — полторы тысячи и четыре штуки… И еще правая пушка заклинила. Даже не видела, кто стрелял.
— Да, не густо, — подвел полковник грустный итог. — Однако мы их здорово напугали. Нужно ждать парламентеров.
— Может, пальнуть еще по городу? — предложила Саломея, глядя, как разгораются подожженные «деревья». Они вспыхивали, как бенгальские огни, и одну за другой роняли омертвевшие ветви.
Основная масса дольтшпиров куда-то подавалась, а немногие оставшиеся барражировали над городом, словно выискивая свои жертвы на улицах.
— Пошли вперед, — скомандовал Вильямс. — Надавим на них психически.
— В город нам нельзя! — напомнила Салли.
— Мы и не пойдем. Это они пусть думают, что мы теперь попрем до победного.
Наступать на город по мягкой траве было одно удовольствие. «Скаут» мерно покачивался на среднем ходу, обходя корпуса фехтовальных машин, оставшиеся от неудачной контратаки гарнизона.
Саломея не в первый раз удивлялась тому, как выглядели эти подбитые машины. Их оплывшие формы и обилие мух, вьющихся вокруг останков, наводили на мысль, что эти машины были живыми. Тем не менее Саломея слишком долго имела дело с настоящим железом, чтобы не отличить живого пехотинца от механизма.
Не прошли «скауты» и половины расстояния до первых невысоких домиков, как навстречу им выехал всадник на уже знакомом ушастом лабухе. Человек ехал строго по прямой, и даже с большого расстояния было видно, что он плохо держится в седле. Судя по всему, это и был ожидаемый полковником парламентер, поскольку на его плечи была накинута белая тряпка.
Саломея и Бонн остановили роботов, а между ними встал танк с уцелевшими шестнадцатью бойцами. Самым воинственным из них выглядел Торрик. Его голова была перевязана бинтом, а чтобы не потерялась шапка, ее тоже примотали к повязке. В руках у Торрика была настоящая винтовка, однако держал он ее как лопату.