Противник тоже видел Монро и тоже целился в него, исходя затаенной ненавистью.
Лейтенант нажал курок первым. Его пуля взлетела на стену и опрокинула медлительного стрелка. Бедняга выронил ружье, и оно полетело вниз, ударяясь об острые выступы и срывая слабые камни.
— Келли, ты меня слышишь? — прорезался вдруг голос из другого мира. — Как у тебя на флангах?
Не помня себя от волнения, Жак выхватил рацию и в исступлении заорал что было сил:
— На флангах все нормально! Докладывает Келли! Все хорошо, мать вашу! Все хорошо!
Поняв, что турган Мадраху боится их по-настоящему, полковник Вильямс почувствовал себя увереннее. Его солдатам было выделено два добротных одноэтажных дома, жителей которых в спешном порядке куда-то переселили. Платяные шкафы были пусты, однако вся обстановка и кухонная утварь оставалась на месте. Плюс ко всему в распоряжении Вильямса оказались два больших сарая, где раньше содержали ездовых лабухов. Мадраху пообещал поставить полковнику любое необходимое количество этих животных, но тот отказался.
Однако одним из самых приятных сюрпризов в новом жилье оказались бани. Это были комнатки с деревянными лавками и стенами, выложенными каменной плиткой. Кранов в парных не было, и вода подавалась в небольшую ванну, где, видимо, поочередно и должны были ополаскиваться купающиеся.
Саломее Хафин и Бони Клейст тут же предоставили в распоряжение одну из таких моечных.
Печи для нагрева воды стояли на чердаках, и солдаты не мешкая приступили к их растопке. К счастью, таскать воду не требовалось. В городе существовал обычный водопровод, и холодной воды оказалось в избытке.
Несмотря на теплый прием, пять бойцов отряда занимались охраной усадеб, а пара «скаутов», стоявших за оградой, оказывала им молчаливую поддержку.
Силуэты этих великанов были видны издалека, напоминая о силе и могуществе гостей города Люктинга.
— Ну как тебе водичка? — спросил Вильямс у рядового Позница, когда тот, красный от жара, выбрался из парилки.
— У-у! Смерть, а не баня, сэр! Еще бы пивка или хоть колы холодненькой!
Позниц сделал несколько глубоких вдохов и снова скрылся в раскаленной парной.
Вильямс постоял, потоптался на месте и, ощупав свой колючий подбородок, стал решительно раздеваться и складывать вещи на скамью. Лежавшие тут же стопки белых простынь предназначались в качестве средства защиты. Полковник взял себе одну, накрыл ею голову и решительно толкнул маленькую дверь.
