Харченко только сейчас обратил внимание, что его ранний гость одет в спортивные шорты и футболку. Такого полковник себе еще не позволял. Обычно он разговаривал и вел себя с достоинством высокопоставленного офицера имперских вооруженных сил.
— Я не об этом, — повторил он снова. — Приходила ли вам мысль, что вы живете не так, как могли бы?
— Ну, если допустить больший доход, то…
— Да нет же, Билл. Я говорю совсем о другом. Барнаби поднялся с кровати и, подойдя к балкону, добавил: — Вот я всю свою жизнь думал, что живу как положено. Учеба, женитьба, служба и продвижение на вышестоящие должности… А правильно ли я жил и не мот ли я стать, скажем, художником или даже писателем — ведь у меня хороший почерк. Так ли мы живем, Билл?! — спросил Барнаби и резко повернулся к Харченко.
— Могу я поинтересоваться у вас, полковник, как вы провели ночь? Кажется, я догадываюсь, что могло подвигнуть вас на пересмотр своих принципов… Барнаби опустил глаза и, улыбнувшись, признался: — Со мной были две девушки, Билл.
— Теперь я понимаю, почему вам захотелось стать художником. Должно быть, вы видели такое, что следовало бы запечатлеть для потомков.
— О да, Билл! Мне и в голову не приходило, что можно целовать одну девушку, а другую в это же время… В общем, это непередаваемо. За все семнадцать лет службы в вооруженных силах я не испытывал ничего подобного.
— Завтра будет заседание, — сообщил Харченко, промокая волосы полотенцем.
— Разумеется, Билл, я помню, зачем мы здесь. Я вовсе не собираюсь бросить все и завербоваться в добытчики серы… Просто все здесь так необычно.
В этот момент с лужайки донеслись громкие вопли. Представители прогрессивной прессы дрались с апологетами желтых изданий. Битва была не на жизнь, а на смерть, поэтому Харченко вышел на балкон, чтобы рассмотреть все получше.
Представителей желтых изданий было больше, но выглядели они разобщенными и более пьяными. В то же время нештатные сотрудники политических курьеров и экономических обозрений крепче держались на ногах и изо всех сил сражались за чистую прессу.
Чуть в стороне, возле бассейна, сидели сторонники жесткой линии и журналисты-революционеры. И те и другие жили на деньги спецслужб, поэтому легко находили общий язык и в общем-то дружили.
Вскоре драка закончилась. Бойцы обессилели и разошлись, а к бассейну стали подтягиваться те, кого разбудил шум сражения.
Среди них Билл заметил «некоронованного короля андеграунда» Хорста Анжу. После тяжелой травмы он все еще ходил враскорячку и охлаждал промежность пластиковым мешочком с сухим льдом. Мешочек удерживали широкие подтяжки, и это делало Хорста похожим на военный шаттл, несущий боеголовку к стратегической цели.
— Если мы все сделаем как нужно, Билл, поощрения по службе нам не избежать.