В Град Ярославле, где залегает глубокая древность и таинственное прошлое, Валерий Замыслов находит идеальное место для воплощения былых времен. Сюжет охватывает тысячелетие жизни русского народа, создавая необыкновенную атмосферу древних холмов и величественных замков, словно возвращающихся к жизни из глубин веков. Его эпические произведения дарят читателям не только погружение в историю, но и яркий портрет настоящего русского человека....
В доме покойно и урядливо, но дела — важнее всего. Не могу я лежать на печи да есть калачи.
— Но в рать-то зачем? — упорствовала Васёнка.
— Аль ты не ведаешь? — ласково заглянул в лучистые глаза Васёнки супруг. — Сердце-то у тебя доброе и великодушное, и ему ль не ведать, для чего собирается в Ярославль со всей земли ополчение? Сотни посадских людей уже встали под стяги Пожарского. А мне что — женским подолом укрыться? Не гоже так, Васёнка.
— Так я ж на сносях. Каково мне без мужа будет?
— Ведаю, ладушка. Но за тобой Матрена приглянет, да и мать твоя чуть ли не ежедень навещает.
— Так уж и сыном. А вот на зло тебе девку принесу! — Васёнка даже ногой притопнула и тотчас напомнила Первушке прежнюю бойкую, задорную девчушку, какой она была в первые дни их знакомства.
— Сына! — непреклонно бросил Первушка и поцеловал Васёнку в глаза.
— Так-то и уйдешь?
— Уйду, Васенка. Нагляделся я на зверства ляхов в Ярославле, а ныне они на Москве злодействуют.
Заплакала неутешными слезами Васёнка, ведая, что Первушку никакими словами не остановишь.
И тут Васёнка еще пуще зарыдала. Муж! Первушка-то под лютые вражьи сабли пойдет. Жуть, какая!
Страх сковал Васёнку. На нещадную войну сбирается ее любый муж. А он — горячий, необузданный, ежели с врагом сцепится.
Кинулась Васёнка к киоту, пала на колени и принялась усердно молиться. Час стояла, другой, пока не выплакала неутешные, горевые слезы, и пока Божья Матерь не молвила ей: «Молись, неустанно молись за мужа-воина, и он вернется во здравии».
Низко поклонилась Васёнка светлому лику Богоматери, а затем поднялась в светлицу, сказав себе: «И молиться буду, и оберег мужу излажу. Вот и сохранится в злой сече».
