И курю, — рассмеялся Василь, — пойдем в дом. Уже накрыли ужин.
— Ужин — это хорошо, — согласился Аверин и направился к дому. Проходя мимо Анонимуса, остановился и сказал негромко:
— Нового дива зовут Сара. Это подарок Вере. Позаботься о ней.
— Слушаюсь, — поклонился Анонимус, — немедленно всё подготовлю.
В столовой Аверина ожидали сразу два сюрприза. Во-первых, бабушки не было, впрочем, это он подозревал. Даже если серьезной ссоры с Василем не случилось, оставаться здесь ей больше не было смысла. И вряд ли она появится в родовом гнезде в ближайшее время, разве что Любава решит выйти замуж или бабушке снова приспичит помирать.
А во-вторых, Анонимус больше не сидел за столом. Он, как раньше, руководил подачей блюд. Аверину показалось, что в этой роли фамильяр чувствует себя намного естественнее. А когда Анонимус подошел к нему и заботливо поправил салфетку, Аверин едва не пронес вилку мимо рта.
Ужин закончился, и Василь пригласил брата в беседку во двор. Там уже был накрыт столик: фрукты, сыр, орехи и мясная нарезка. И, конечно же, коньяк. Аверин подумал, что неплохо будет немного выпить и расслабиться.
— В этот раз ничего не подмешано, — ухмыльнулся Василь, но тут же слегка сдвинул брови: — Расскажи мне про Марину. Я знаю, что ты не отвез ее в полицию. Где она? С ней всё в порядке?
— Думаю, да. Русалке трудно навредить. Я отпустил ее на берегу Невы. И она сделала свой выбор. Где она сейчас, я не знаю. Но уверен, она передаст весточку Марии.
— Да, я тоже так думаю, — согласился Василь, — Бабушка уехала, как ты видишь. Но оставила свою «монашку». Та сидит в бабушкиной спальне, никуда не выходит. Анонимус носит ей еду. Но всё равно это как-то… — Василь слегка поежился.
— Кстати, об Анонимусе. Если ты решил выгнать его из-за стола в связи с моим приездом, то зря. Я несколько пересмотрел свои консервативные взгляды.
Василь разлил по бокалам коньяк.
— Нет, — сказал он, — ты тут ни при чем. После твоего отъезда ко мне пришла делегация от персонала. И они хором попросили вернуть Анонимуса обратно. Им, видите ли, «неловко». Что им неловко, я уточнять не стал. Может, они осудили девчонок, может, наоборот, пожалели. Я бы, скорее всего, развернул их, раньше надо было думать, но Анонимус сам так захотел. Сказал, что в его возрасте тяжело менять привычки.
— Твоя прислуга испугалась чужого дива и решила, что свой всё же роднее, — Аверин взял бокал, поднял его и поднес к носу. Пахло вкусно.
— Возможно, — Василь поднял свой. — Ну, за твой приезд.
Они чокнулись и отпили по глотку. И Василь потянулся за ветчиной.
— Кстати, о монашке… — пора было начинать непростой разговор. И провести его надо было так, чтобы не сделать Василя соучастником преступления. — Свяжись с бабушкой, монашку можно отослать.