С ней она ложилась в постель и читала примерно до полуночи, после чего засыпала, чтобы проснуться с рассветом.
Она уже пролистнула пять или шесть страниц, как в окно постучали. Как-то странно, словно толкая раму снаружи.
Анна нахмурилась, встала и подошла к окну. Что это за шутки?
За окном никого не было. Анна открыла раму и отшатнулась: в оконный проем просунулась лошадиная морда.
– Розетта! – выдохнула Анна и, кинувшись к кобыле, принялась обнимать и гладить мягкий лошадиный нос. Странное возбуждение охватило ее, такой мандраж она чувствовала лишь накануне какого-то важного события. Руки ее затряслись и как будто даже онемели.
– Розетта! Подожди! Я сейчас выйду!
Она, как была, в пижаме, накинув сверху халат, бросилась на улицу.
Кобыла уже стояла у дверей. Увидев Анну, она фыркнула и ткнулась ей в плечо.
– Розетта, милая моя Розетта… – Женщина обняла горячую шершавую шею и прижалась к ней лицом. В глазах защипало, из них покатились слезы.
Некоторое время они так и стояли, женщина и лошадь, а потом Розетта, опять фыркнув, отодвинулась и пошла вперед, словно приглашая Анну следовать за собой. Анна положила руку на холку лошади, и они пошли по дорожке. Дорожка привела их на конюшню. Никаких других лошадей Анна так и не завела и вообще запретила трогать все, что принадлежало Розетте. Сначала она надеялась, что лошадь найдется, а потом… она приходила сюда, чтобы поплакать, когда в ее жизни случалась очередная беда.
И вот… Розетта…
Лошадь тихонько заржала.
– Я понимаю, ты хочешь побегать, – размазывая по лицу слезы, тихо проговорила Анна. – Сейчас.
Она принесла амуницию и быстро оседлала Розетту. За годы, оказывается, она не утратила этого навыка. Анна всегда сама ухаживала за кобылой, не доверяя Розетту никому.
Поставив ногу в стремя, она, задрав подол пижамы, вскочила в седло. Сперва шагом, потом рысью Розетта двинулась по ночной дороге к полям.
Когда на горизонте стала светлеть полоска неба, Розетта повернула и поскакала к дому. Анна похлопала ее по холке и прошептала:
– Как бы мне хотелось, чтобы эта ночь не кончалась никогда.
Они вернулись на конюшню. Анна расседлала кобылу и еще раз обняла ее.
– Бася, я знаю, что это ты. Спасибо тебе. Возвращайся домой. – Она поцеловала лошадь в нос и, плача и улыбаясь одновременно, направилась к дому. Вслед ей донеслось негромкое ржание, но когда Анна обернулась, во дворе уже никого не было.
Аверин даже не думал, что его может так обрадовать привычный звонок будильника. Он сел, потянулся и понял, что отлично выспался.
Умывшись и выпив кофе, он переоделся для пробежки и спустился во двор. Кузи не было видно. Интересно, как прошла ночная «отдача долга» и не опоздает ли див, увлекшись."
"Аверин открыл калитку, вышел. И тут же мощный удар сшиб его с ног.