Все деньги им совал. Да только Петр не взял у него ничего. Он вообще стоял на коленях на обочине и выл до вечера, как зверь. Потом сыновья его увели.
Сурков печально вздохнул.
– Ну вот теперь скажите, Гермес Аркадьевич, кто еще мог Дубкова порешить, а?
Определенная логика в словах пристава присутствовала. Но Аверин давно привык, что не все, что крякает, – утка. Взять, к примеру, Синицына. И в этом деле обязательно нужно разобраться. Если Петр Устюгов виновен, то участи его Аверин не завидовал.
– Вы поаккуратнее с обвинениями, – на всякий случай предупредил он.
– Это особо тяжкое. Сами знаете, чем такое карается. А если сожравший Устюгова див, заполучив память, укажет на его невиновность? Вы же по этапу и пойдете.
– Да некому больше, – махнул рукой Сурков. – Да я и не дурак. Не бьем его, кормим хорошо. Жду, пока совесть заест. Священник к нему утром вот приходил. Он же не бандит, Устюгов-то. Разум от горя помрачился просто.
– Значит, он у вас под арестом. Могу я с ним поговорить?
– Да, конечно, ваше сиятельство.
Авериных здесь любят и уважают. Может, он вам покается.
– Тогда приведите его сюда. И вот еще что. Чем Устюгов вдову в качестве убийцы не устраивает? Она кого-то другого подозревает?
– Да, другого, вы не поверите кого.
– Хм. И кого же?
– Сатану. Она утверждает, что ее мужа убил Сатана.
Петра привели быстро. Он зашел в приемную и уставился в пол.
– Снимите с него наручники. И оставьте нас.
– Но, ваше сиятельство, – начал было один из полицейских, но Аверин пристально посмотрел на него, и тот послушно полез за ключами.
"
"– Ну, здравствуй, Петр, – поприветствовал Аверин.
– И вам не хворать, – пробормотал арестант, продолжая глядеть в пол.
– Ты не помнишь меня, Петр? Ты и твой брат конюхами работали в клубе «Вега». Я – Гермес Аверин.
– А-а-а… – Петр поднял голову, и глаза его заблестели. – Ваше сиятельство, как же, помню. Вы на Ласке катались, я ее чистил. Всегда вы и ваш брат щедрыми были.
Внезапно он рухнул на пол и принялся отвешивать поклоны:
– Ваше сиятельство, Гермес Аркадьевич! Возьмите Наташку, в поломойки возьмите! Воду с пола пить будет! Ноги вам целовать! Иначе на обочину ведь пойдет девка.
Куда ей еще, с отцом-душегубом?
– Встань, Петр, – нахмурился Аверин. – Ты, что ли, убил?
– Ваше сиятельство, – Петр удивленно поднял голову. – А вы что же, сомневаетесь?
– Я всегда сомневаюсь, работа такая. Так ты убил? Только честно. Скажешь правду – устрою судьбу твоей дочки.
Из глаз мужчины потекли слезы:
– Ну не убивал я.
