И он указал глазами на поверенного дома Томсон и Френч, который в продолжение всей сцены стоял неподвижно в углу и участвовал в ней только несколькими вышеприведенными словами. Обе женщины взглянули на незнакомца, про которого они совершенно забыли, и удалились. Но Жюли, обернувшись в дверях, бросила на него трогательно умоляющий взгляд, и тот отвечал на него улыбкой, которую странно было видеть на этом ледяном лице. Мужчины остались одни.
– Ну вот, – сказал Моррель, опускаясь в кресло, – вы всё видели, всё слышали, мне нечего добавить.
– Я видел, – сказал англичанин, – что вас постигло новое несчастье, столь же незаслуженное, как и прежние, и это еще более утвердило меня в моем желании быть вам полезным.
– Ах, сударь! – сказал Моррель.
– Послушайте, – продолжал незнакомец. – Ведь я один из главных ваших кредиторов, не правда ли?
– Во всяком случае, в ваших руках обязательства, сроки которых истекают раньше всех.
– Вы желали бы получить отсрочку?
– Отсрочка могла бы спасти мою честь, а следовательно, и жизнь.
– Сколько вам нужно времени?
Моррель задумался.
– Два месяца, – сказал он.
– Хорошо, – сказал незнакомец, – я даю вам три.
– Но уверены ли вы, что фирма Томсон и Френч…
– Будьте спокойны, я беру все на свою ответственность. У нас сегодня пятое июня?
– Да.
– Так вот, перепишите мне все эти векселя на пятое сентября, и пятого сентября в одиннадцать часов утра (стрелки стенных часов показывали ровно одиннадцать) я явлюсь к вам.
– Я буду вас ожидать, – сказал Моррель, – и вы получите деньги, или меня не будет в живых.
Последние слова были сказаны так тихо, что незнакомец не расслышал их.
Векселя были переписаны, старые разорваны, и бедный арматор получил по крайней мере три месяца передышки, чтобы собрать свои последние средства.
Англичанин принял изъявления его благодарности с флегматичностью, свойственной его нации, и простился с Моррелем, который проводил его до дверей, осыпая благословениями.
На лестнице он встретил Жюли.
Она притворилась, что спускается по лестнице, но на самом деле она поджидала его.
– Ах, сударь! – сказала она, умоляюще сложив руки.
– Мадемуазель, – сказал незнакомец, – вы вскоре получите письмо, подписанное… Синдбад-мореход… Исполните в точности все, что будет сказано в этом письме, каким бы странным оно вам ни показалось.
– Хорошо, – ответила Жюли.
– Обещаете вы мне это сделать?
– Клянусь вам!
– Хорошо. Прощайте, мадемуазель. Будьте всегда такой же доброй и любящей дочерью, и я надеюсь, что бог наградит вас, дав вам Эмманюеля в мужья.
Жюли тихо вскрикнула, покраснела, как вишня, и схватилась за перила, чтобы не упасть. Незнакомец продолжал свой путь, сделав ей рукою прощальный знак.