Автор
Блестящий приключенческий роман о молодом моряке, несправедливо осужденном и брошенном в тюрьму. Совершив побег из неприступного замка, он возвращается в родной город под именем загадочного графа Монте-Кристо, чтобы разоблачить предателей и отомстить врагам.
Итого………………………………………………… 114… фр.
– Положим, сто двадцать, – добавил Альбер, улыбаясь. – Какой я щедрый, правда, матушка?
– А ты, бедный мальчик?
– Я? Вы же видите, я оставил себе восемьдесят франков. Молодой человек не нуждается в стольких удобствах; к тому же опытный путешественник.
– В собственной карете и с лакеем.
– Всеми способами, матушка.
– Хорошо, – сказала Мерседес, – но где взять двести франков?
– Вот они, а вот и еще двести. Я продал часы за сто франков и брелоки за триста. Подумайте только! Брелоки оказались втрое дороже часов. Старая история: излишества всегда стоят дороже всего! Теперь мы богаты: вместо ста четырнадцати франков, которые вам нужны на дорогу, у вас двести пятьдесят.
– Но здесь тоже нужно заплатить?
– Тридцать франков, но я их плачу из моих ста пятидесяти. Это решено. И так как мне, в сущности, нужно на дорогу только восемьдесят франков, то я просто утопаю в роскоши. Но это еще не все. Что вы на это скажете, матушка?
И Альбер вынул из записной книжечки с золотой застежкой – давняя прихоть, или, быть может, нежное воспоминание об одной из таинственных незнакомок под вуалью, что стучались у маленькой двери, – Альбер вынул из записной книжки тысячефранковый билет.
– Что это? – спросила Мерседес.
– Тысяча франков, матушка. Самая настоящая.
– Но откуда они у тебя?
– Выслушайте меня, матушка, и не волнуйтесь.
И Альбер, подойдя к матери, поцеловал ее в обе щеки, потом отстранился и поглядел на нее."
"– Вы даже не знаете, матушка, какая вы красавица! – произнес он с глубоким чувством сыновней любви. – Вы самая прекрасная, самая благородная женщина на свете!
– Дорогой мальчик! – сказала Мерседес, тщетно стараясь удержать слезу, повисшую у нее на ресницах.
– Честное слово, вам оставалось только стать несчастной, чтобы моя любовь превратилась в обожание.
– Я не несчастна, пока у меня есть сын, – сказала Мерседес, – и не буду несчастной, пока он со мной.
– Да, – сказал Альбер, – но в том-то и дело. Вы помните, что мы решили?
– Разве мы решили что-нибудь? – спросила Мерседес.
– Да, мы решили, что вы поселитесь в Марселе, а я уеду в Африку, где вместо имени, от которого я отказался, я заслужу имя, которое я принял.
Мерседес вздохнула.
– Со вчерашнего дня я зачислен в спаги, – добавил Альбер, пристыженно опуская глаза, ибо он сам не знал, сколько доблести было в его унижении, – я решил, что мое тело принадлежит мне и что я могу его продать; со вчерашнего дня я заменяю другого.
