Страх и робость никуда не ушли — они словно змеи вглубь подсознания. Хотя время прошло, их влияние остается непреодолимым. Андрей осознает, что правда между легендами о Иоанне Грозном часто скрываются в тени ложных историй. Книга открывает мир, где легенды и факты переплетаются, заставляя задумываться обо всем, что мы знаем как истинно....
В то время как с земли их прикрывали стрельцы с пищалями наизготовку. Готовые стрелять почти в упор – метров с двадцати-двадцати пяти. Так что, если кто в бойницах окажется – сразу бы палили.
Но никого не оказалось.
Посему бойцы, забравшиеся наверх, сразу же занялись закреплением крючьев веревочной лестницы. Их они за спиной поднимали. Закрепили. И ребята, которые страховали снизу, начали тянуть за бечевки, подтягивая, через кольца крючьев, веревочные лестницы вверх.
Минута.
И десяток веревочных лестниц оказалось развернут.
И вот уже полсотни хорошо выспавшихся «рыл» уже взобрались на стену. Приготовившись отражать натиск. Но защитники не спешили выбивать нападающих со стены. Хотя, судя по звукам, Азак жил полной жизнью.
Штурмовая группа ринулась к надвратной башне. Которая и являлась целью атаки.
Прорвались. Открыли ворота.
– Шах и мат, – констатировал Андрей, заметив это.
И повел свой полк внутрь города. Выставив вперед копейщиков…
Вошли.
И замерли.
– Что здесь происходит? – удивленно оглядываясь спросил мулла. И надо сказать, что его вопрос оказался удивительно актуальный. Ибо здесь творился какой-то ад…
Гашиш сам по себе не отличался каким-то возбуждающим действием. Но он являлся прекрасным усилителем для тех же псилоцибов. Так что «приходы», которые шли у обитателей крепости, получились на удивление лютыми…
Большая часть этих людей находилась вне помещений…
Кто-то лежал в лужах собственной блевотины или крови.
Кто-то прятался под лавками или в каких-то корзинах.
Кто-то с безумным видом или бегал, или кружился, или даже танцевал.
Кто-то пел песенки и расхаживал по крышам домов.
Один даже, с какими-то бессвязными криками пробежался по внутренней стене, разделявшей крепость и спрыгнул с нее. Замахал в воздухе руками, словно птица. И шлепнулся невдалеке от ошарашенных наблюдателей, измазав мостовую своим богатым внутренним миром.
Но хуже всего было другое.
