Страх и робость никуда не ушли — они словно змеи вглубь подсознания. Хотя время прошло, их влияние остается непреодолимым. Андрей осознает, что правда между легендами о Иоанне Грозном часто скрываются в тени ложных историй. Книга открывает мир, где легенды и факты переплетаются, заставляя задумываться обо всем, что мы знаем как истинно....
А ведь твоя власть велика. Была велика.
Хюрем промолчала.
– Дай только мне повод, дрянь, – вновь процедил граф. – Тебя спасает только то, что ты жена Султана. Иначе ты бы уже была вздернута на этих воротах! – А потом, с особым презрением в голосе произнес, словно сплюнул: – Тварь.
Султанша отшатнулась как от оплеухи."
"Красная. Покрытая белыми пятнами. Она смотрела в глаза воина полные холодной ярости. В этот момент ей казалось, что она смотрит в глаза своей смерти. Андрею же не стоило никаких усилий себя накрутить, потому что все его слова были правдой…
– Волк… волк… – она хрипло прошептала, отступая и закрываясь руками от взгляда.
– У тебя есть время до обеда. Ты поняла?
– Я поняла, – дрожащими губами ответила она.
– Дай мне только повод, старая с…ка. – снова процедил Андрей, сплюнул ей под ноги и удалился.
Он направлялся в сокровищницу.
Графа интересовали инсигнии Османской Империи: корона, скипетр, позолоченное седло и трон. Их он планировал «эвакуировать». Как и трофейный персидский трон, захваченный в 1541 году из столицы Тахмаспа.
Здесь впервые Андрей столкнулся с противодействием. Служители сокровищницы на коленях умоляли его не входить в комнату, где хранились такие вещи, как знамя Пророка и его меч. Ибо неверным было запрещено их видеть.
Долго умоляли.
Парень же взвешивал все «за» и «против».
В целом он пришел к выводу, что, если он сейчас попадет в плен, его по любому ждет самая жуткая из возможных смертей.
Христианские же реликвии были представлены такими вещами, как десница Иоанна Крестителя, часть черепа Святого апостола Петра, оловянная кастрюля Авраама, и прочее. У многих его людей волосы вставали дыбом от одной мысли, к чему они прикасаются. Причем, к удивлению Андрея, они испытывали благоговение не только перед христианскими реликвиями, но и исламскими.
С тех времен уже прошло немало времени. Почти сутки.
Он успел поспать.
Его люди – тоже.
А у дворца скопилось немало людей – рабов, жаждущих эвакуации. Не все хотели уходить с ним. Отнюдь. За пределы стены Феодосия вышло семь отрядов рабов. Более-менее организованных.
– Ну и земля им бетоном, – пожал плечами граф, когда узнал.
