Страх и робость никуда не ушли — они словно змеи вглубь подсознания. Хотя время прошло, их влияние остается непреодолимым. Андрей осознает, что правда между легендами о Иоанне Грозном часто скрываются в тени ложных историй. Книга открывает мир, где легенды и факты переплетаются, заставляя задумываться обо всем, что мы знаем как истинно....
За что поплатились и ее близкие, и ее подданные, и женой она все равно стала, так как открыла рот не на того…
И таких баек Андрей рассказал много.
И они пришлись по душе многим Рюриковичам, ибо героизировали их предка. Для любого воина намного приятнее иметь в прародителях настолько могущественную и монументальную глыбу. Для верующих же, принятие христианства этим диким зверем стало выступать подлинным чудом. Опять-таки с подачи Андрея. Ведь одно дело крестить кроткого и безответного. И совсем другое – вот такого истинно языческого вождя, за которым охотно шли самые отъявленные головорезы.
Эти байки толмач Фредерику и начал рассказывать. Повествуя о том, что многие князья на Руси лишь два века назад стали носить по два имени. Одно мирское, а второе крестильное[41]. А до того имелось еще одно – родовое для домашнего общения. И там всякого рода Харальды встречались через раз или чаще[42]."
"Всеволод Брячиславич таким образом получался вполне себе нормальным представителем той среды. Причем едва-едва покрытой легким налетом христианства.
Этот Фредерик ведь поначалу не верил во все эти россказни. Ну болтают и болтаю. Сейчас же, увидев ритуал. Услышав старое наречие, более-менее им понимаемое. И погрузившись в байки, порожденные во многом самим Андреем, посеявшим их в благодатную почву, он совершенно сомлел. И холодный, даже несколько брезгливый взгляд свысока сменил на… страх, тревогу, настороженность…
Фредерик лишний раз теперь и не подходил к Андрею.
Что не осталось незамеченным остальными наблюдателями. И, волей-неволей этот датчанин стал источником новой волны слухов. Только уже пропущенных через него. С обширными дополнениями и пояснениями.
Персы, кстати, вполне поняли о ком идет речь. Благо, что в бассейне Каспия в свое время викинги тоже озоровали. И местами оставили о себе ОЧЕНЬ яркие воспоминания. Посему лица их вытянулись и наполнились тревогой.
Воевода же, держал маску невозмутимости, но, признаться, не знал, как из этой ситуации выпутываться. Волновался. Он, конечно, хотел приободрить своих людей подходящим ритуалом. Но и ритуал получился скомканным да усеченным из-за чертова датчанина.
