Автор
В зале царит напряжение: императорский флот окружает Екатериноград, а за кулисами происходят события, способные изменить судьбу царской семьи. Петр яростно наводит правосудие в порту, где его брат встречается с опасным Гавриилом. Кровь уже пролилась, и мир княгини Екатерины рушится изнутри....
Похоже, «Граф Суворов. Том 7» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Столько золота, да еще и со специфической подсветкой и туманом от жаровен и свечей, превращающих просторный зал в подобие небесного царства, я еще не видел. Однако вопреки моим опасениям ко мне тут же подскочил молодой батюшка в черной рясе.
— Следуй за мной, сын мой. — улыбаясь проговорил он.
— Кхм… ну по поводу сына вопрос спорный. — усмехнулся я, чем заставил попа нахмурится, но тот быстро справился со смущением и повел меня вглубь церкви. Краем глаза я заметил, как Екатерина и Петр расходятся по разным сторонам зала, где их уже ожидали мужчины и женщины… десятки гостей которых я не успел разглядеть.
— Нужно проследить чтобы в зале оказались Суворовы, Багратионы и Лугуй. — сказал я, повернувшись к распорядителю. — Это все слишком внезапно, но…
— Я сделаю все что в моих силах. — тут же склонился мужчина и чуть отстал, на ходу печатая сообщения на коммуникаторе.
— Расскажите мне, святой отец, как будет происходить процедура. — попросил я.
— В начале, вам придется исповедоваться, иначе не выйдет.
— Вам? — я даже не сумел скрыть удивления, но ото лишь усмехнулся.
— Любой священнослужитель может опустить грех, но не у каждого. — покачав головой сказал мужчина, около пятидесяти лет, с явной проседью в черных как смоль волосах. Вот только отличали его от окружающих не только важный вид и золотые одежды, но и острые живые глаза. — Все свободны. Садись, раб божий Александр.
— Говорят, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят.
— Вот как? Гордыня — это грех. — покачал головой мужчина. — И грех один из самых серьезных и опасных."
"— Согласен с вами, святой отец. Но боюсь дело тут не только и не столько в гордыне. Ведь согласно Евангеле господь создал нас по образу и подобию его. Разве могут собственные дети быть рабами? — улыбнувшись спросил я.
— И то верно. — тихо и мелодично рассмеялся священнослужитель. — Все мы дети и твари божие. То есть его творения. И если тебе приятней называться одним из детей господних…
— Если не станете путать меня с фанатиками, террористами и бомбистами — ничего не имею против. — улыбнувшись ответил я, и в глазах мужчины вновь промелькнули озорные искорки. Или отблески бушующего внутри него пожара.
