Сегодня был мой день рождения, но алкоголь только добавил грусти и одиночества. И вот уже год, как я осталась одна после этих праздников. Встреча с барменом подарила лишь мимолётное дружеское замешательство в толпе танцующих.
— И сколько же живут ксавийцы? — ожидаемо поинтересовалась я.
— Женщины триста-триста пятьдесят, мужчины, благодаря магии, и до пятисот дотягивают.
Мило. Не сойду ли я с ума от такой долгой жизни? Это же ещё столько всего можно сделать… Неудивительно, что ксавийки заводят столько мужей и меняют их, как перчатки. Бывает, один и за десять лет надоедает, а тут сотни.
Миновав ворота, мы с Сафой переглянулись и вздохнули.
— Ты хорошо себя поставила перед императрицей, Кара, теперь тебе не о чём волноваться.
Улыбаясь ей в ответ, я кивнула и заключила Сафиру в крепкие объятия. Пускай старше меня почти в два раза, она стала мне хорошей подругой. А её предпочтения и отношения к мужчинам не моё дело. В уставы чужого мира и чужой семьи лезть не стану.
— Спасибо тебе за всё! Мне очень повезло наткнуть на Бурю в лесу. Это могла быть одна из тех ледяных блондиночек, и уж там бы мне вряд ли что-то объяснили! А я по не знанию умею серьёзно косячить. Боюсь, на следующий бал ты бы могла приехать, чтобы посмотреть на подвешенный у ворот длинный язык наглой иномирянки, — ворчливо пошутила я, усмехнувшись.
Сафа хохотнула и без стеснения потянулась к треугольным чашечкам моего бордового корсета, подтягивая их вверх.
— Твоему мужу, конечно, понравится обзор, но ещё рановато. Пусть сначала заслужит, — подмигнула мне баронесса и, игриво поклонившись, махнула рукой. — Легкой дороги, графиня!
— Вам тоже, баронесса! — надменно кивая, я всеми силами старалась не рассмеяться.
А ведь теперь она ниже меня по статусу. Какая ирония! Как жаль, что меня это не волнует.
Гор подсадил свою жену на Бурю и залез следом, позволяя шатенке развалиться на его крепкой груди. Остальные мужчины залезли на своих пегасов и, мягко сжимая их массивные белоснежные бока ногами, призвали взлететь.
Глубоко вздыхая, я завороженно наблюдала за этими прекрасными мифическими существами, что в алеющим на закате небе смотрелись как нечто невообразимое.
