Поверхностный пол под ногами заставил меня замереть на месте. Стеклянные двери отражали неожиданно смятенный мир – все больше признаков того, что я здесь неправильно. Аромат жженого льна напоминал мне о доме — но он был полным противоположностью моего. Где-то близко дребезжащая электронная музыка. Я стояла в какой-то изоляции, а вокруг меня кипела жизнь....
Да у меня за всю жизнь был один мужчина, которого я сильно любила до тех пор, пока он не оказался женат! То есть до тех пор, пока я об этом не узнала.
Поборщик вылетел из замка как пробка, запрыгнул в карету и она покатилась вон.
Я еще какое-то время ходила по холлу туда-сюда, яростно размахивая руками и проклиная этот мир, как к замку подкатил другой экипаж. Я узнала вензели на дверце и выскочила на улицу.
– Хавьер!
Дворецкий успел только опустить одну ногу на землю, но увидев заполошную меня замер, словно раздумывая не вернуться ли в порт.
– Хавьер, поборщик приезжал!
– О, я встретил его экипаж…
– Почему мне бабушка ничего не сказала про долги? А ты? Разве ты не мог сообщить?
– Я не стал делать этого при ней, миледи на дух не выносит слова “долги” и “налоги”. С прошлого года в стенах этого замка было запрещено произносить такие слова.
Дворецкий покачал головой. Мне вдруг стало так жаль этого мужчину, было видно, что он крайне недоволен происходящим в графстве, но сделать ничего не мог.
– А почему ты работал на Марью? Видно же, что тебе не по душе здесь быть.
– Я родился в этом замке, – Хавьер пожал плечами. – Мой отец был дворецким, а потом и я. Помощники графа всегда были из одного рода, так что я даже и не думал никогда менять профессию. Да и Ее сиятельство… Ну ты же понимаешь, что одна она бы не справилась. Такая уж она…
– Безответственная?
– Необыкновенная, я бы сказал. – На губах мужчины заиграла теплая улыбка.
– Ясно все.
– Не прогонят, не волнуйся. Эта рухлядь никому не нужна. Посадить в тюрьму могут, но замок забрать – нет.
– Что, прости? – у меня даже волосы на голове зашевелились, а Хавьер спокойно объяснил:
– По закону за долги свыше десяти тысяч золотых садят в тюрьму на срок до десяти лет за каждую тысячу. – Дворецкий пожевал губу, задумчиво приложив палец к подбородку. – Итого, примерно на две сотни лет.
Я гулко сглотнула вставший в горле ком. Моя способность находить приключения на филейную часть не оставила меня даже в другом мире. На Земле я умерла, а здесь попаду в тюрьму. Что может быть хуже?
Ответ на этот вопрос я узнала спустя несколько часов.
Первым делом по возвращению Хавьера мы оба, не сговариваясь, решили заняться уборкой.
