Поверхностный пол под ногами заставил меня замереть на месте. Стеклянные двери отражали неожиданно смятенный мир – все больше признаков того, что я здесь неправильно. Аромат жженого льна напоминал мне о доме — но он был полным противоположностью моего. Где-то близко дребезжащая электронная музыка. Я стояла в какой-то изоляции, а вокруг меня кипела жизнь....
– Это потому что в столовой принимают пищу только члены семьи, а когда приезжают гости, то обеды проходят в бальном зале. Чтобы приготовить на всех нужна не одна кухарка, поэтому и кухня такая большая. – Объяснила бабуля и указала на дверь напротив входа. – Там кладовые. Влево ведет коридор к провизии, а тот что справа – к складам с посудой, тканями, постельным бельем и хозяйственным принадлежностям. Оттуда же можно попасть на этаж так, чтобы не проходить через столовую.
– Кто обычно готовит? – в моем представлении бабушки – это те самые люди, которые живут у плиты.
– Хавьер, конечно, – бабуля ответила с таким видом, словно я сама должна была догадаться.
Бабушка Марья ломала стереотипы.
– Так, вроде все показала. Дровяник и котельную тебе смотреть не обязательно, всем этим занимается Хавьер.
– А как замок отапливается?
– Камины и паровое отопление. Спасибо моему мужу, перед смертью успел провести трубы да установить котел, а то раньше совсем туго было, особенно зимой.
Она была права, воздух в замке прохладный, но вполне комфортный. Правда, кто знает, какая температура ночью или в сезон дождей.
– Кабинет, от которого я дала тебе ключ, находится в моих покоях. Во всех других тоже есть, обустроишь под себя. Ну все, внученька, краткий экскурс я тебе провела, а теперь мне пора собираться. Хавьер, подготовь экипаж, отвезешь меня в порт.
– Ты уже сегодня уезжаешь? – не то что бы мне хотелось подольше побыть с бабушкой, которую я никогда в жизни не видела до сегодняшнего утра, но оставаться в чужом мире одной совершенно не хотелось.
– Я ждала этого дня много лет, так что да, я уезжаю прямо сейчас. Только чемоданы соберу.
– Ты давно живешь в этом мире? – я начала задавать вопросы, чтобы оттянуть ее отъезд.
– Дай-ка вспомнить… Давно, Алиночка, давно. Сколько лет точно уж не вспомню. А тебе-то сколько уже годиков? Выглядишь конечно молоденькой, как только умудрилась помереть.
– Двадцать восемь. Было бы двадцать восемь через месяц.
– Что случилось-то, помнишь?
– Примерно. Пошла в ванную воды попить, поскользнулась на плитке и упала. Подозреваю, что ударилась затылком.
Я усмехнулась.
