Второе, старая ключница, которая служит здесь больше сорока лет — любительница страшных историй. Она заморочила головы прислуге, день за днем вещая о том, что как только хозяйка ступит на порог родительского дома, все изменится в Темной Дубраве. Мол существует пророчество, что последняя рю Моро возродит или погубит род. И та же участь ждет ее челядь. Народ ей конечно не верил, но встречал хозяйку настороженно, за столько лет люди привыкли к некоторой вседозволенности, а тут все из себя такие красивые мы. Ивушка, а ужин скоро?
— Сразу же как только ты закончишь рассказ.
— А булочки никакой нету?
— Горе мое, — Неели быстро вышла из комнаты, бросив суровый взгляд на диван, на котором расположилась молодежь. Она вернулась, неся судочек с паштетом и гренки, поставила их на столик рядом с Тео, ненадолго замерла в задумчивости, а потом решительно подсунула ему под спину подушку и вздохнула успокоенно.
— В общем тут появляемся мы и, не спрашиваясь, берем со слуг клятву верности да не простую, а на крови.
— Она самая надежная — буркнул Грег.
— Кто же спорит? — ди Мартен отведал греночку. — У Антуана паштет нежнее. Так вот, — он осмотрел семейство, невозмутимо ожидающее его рассказа. Все знали, что подгонять Тео, а тем более пытаться разлучить его с едой, было делом гиблым, — эта Тина говорит, что в хозяйском кабинете есть гобелен, на котором выткан портрет основателя рода. Если он потемнеет, то конец неминуем, а коли останется прежним, то есть надежда на возрождение. И вот эта дура все мечтала посмотреть на изображение графа Хьюго.
— Дикость какая, — Иришка передернула плечами.
— Ну не скажи, сладкая. Пророчества ведь и истинными бывают, — Кас подхватился на ноги. — Не хочешь посмотреть на портрет старичка?
На единственном гобелене, украшающем стены кабинета, был изображен рыцарь в полном доспехе. Он поставил ногу на поверженного гигантских размеров кабана и, опираясь на копье с полосатым штандартом, смотрел на своих далеких потомков. Детали разглядеть не удавалось. Время не пощадило гобелен.
Иришка подошла и ласково погладила старого Хьюго. Золотистое сияние окутало ее ладонь, заставляя яростно блестеть доспехи графа, и воинственно топорщиться его усы.
— Какая нечеловеческая красота, — в благоговейной тишине послышался голос хвостатого модника. — Особенно мне нравятся вызолоченные клыки у кабана!"
"— А мне больше понравилось яблочко в его рту! — не согласилась некромашка.
— Хочу яблочка, — прижала ее к себе Иришка, — или селедки? — она наморщила лоб.
