— Красота!
Глядя на окутанную утренним туманом реку, Иришка вспоминала вчерашний вечер. Мужчины были такими заботливыми и деловитыми. Они с удивительной серьезностью подошли к процессу изгнания из тела жены всех хворей. В ход пошло все, начиная с каких-то настоек с растирками и кончая магией. Под конец, завернув Иришку в одеяло, они обняли ее, отгораживая от всего мира.
— Береги себя, птичка маленькая, — шепнул Грег. — Мы так тебя любим.
— Да, — соглашался с ним Кас, — без тебя мы пропадем. — Спи, сокровище.
И она уснула. И всю ночь видела во сне своих девочек. А потом она проснулась здоровой.
— Наверное это неправильно, и говорить с богами нужно иначе, но я всем сердцем благодарна тебе за все, Матерь Всеблагая! За это утро, за реку, за рассвет, за людей, ставших родными, за мужчин, которых я так сильно люблю и за малышек, которых ношу под сердцем! Спасибо! — шепнула Аола Александра рю Моро, графиня рю Морено, маркиза ри Кавиньи, встречая новый день своей жизни.
Эпилог. О братьях наших меньших
— Пушок.
Нежное мурлыканье Груэллы вплелось в сладостное сновидение, рождая мгновенный отклик в молодом, полном сил организме.
— Да? — он лениво потянулся, не открывая глаз.
— Зная о вашей симпатии ко мне, — шепнула кошечка, — могу ли я обратиться к вам с просьбой?
— Я весь во внимании, — перекатился на спину галантный кавалер, потягиваясь.
— Похлопочите за меня перед Повелителем, мой рыцарь, — не сразу нашлась Морковка зачарованная открывшимися горизонтами, которые манили и звали поддаться своей внутренней природе.
— Что?! — прекратив зевать, перекатился на живот Пушок.
— Я отплачу, — пустилась во все тяжкие Груэлла, кокетливо щуря глаза.
— Нет уж, — поджал под себя хвост и отвернулся до глубины души оскорбленный кот.
— Умоляю! — взмолилась она. — Повелитель, я не могу оставить его…
— Вот ты где, Морковка! — звонкий голосок некромашки прервал тягостный для Пушка разговор. — Тебя ждет мэтр, — она подхватила зашипевшую кошку под пузо.
— Аола сказала, что если ты меня оцарапаешь, она сделает тебе татуировку. На груди.
— Что? Какую? — перестала от удивления сопротивляться магианна.
— Не забуду мать родную, — обрадовал опешившую от обилия информации Морковку простодушный ребенок, открывая дверь лаборатории.
* * *— Не грусти, мой хороший, — Иришка устроила фамильяра на своем животе.
— Ты не понимаешь, — пожаловался он с горечью. — Отказавшись от Груэллы, я обрек себя на одиночество.
