Величайшая непредвиденная урожайность в истории подталкивает крестьянство к бедности. Ярмарка продовольствия пустует, и приближается голодная зима. В центре заговора оказывается Алек — широкоплечий крестьянин с зычным голосом. Его имя становится легендой в графских землях среди тех, кто не признает поражения....
И правда, зачем им отчитываться перед какой-то попаданкой? Закинули в другой мир, и пусть там пашет на благо поместья. А не будет пахать – помрет от голода. Все просто.
– Чтоб вас всех, – выругалась я.
Ужинать не хотелось, читать не было настроения. Я вызвала служанку, переоделась с ее помощью, залезла под одеяло и попыталась уснуть.
Получалось плохо. Голова была забита мыслями обо всем сразу. И о припасах, и о прислуге, и о наступавшей зиме, и о непонятном поместье, в котором я оказалась.
Едва попав в него, я облазила все, от подвалов до чердака.
Моему мозгу надоело напрягаться. Он отключился. И я все же уснула.
Снилась мне Земля. Мой дом. Моя родня. Мне показывали их жизнь, словно кадры из кинофильма. Причем моего желания не спрашивали. Просто давали картинку. Мол, смотри, они все спокойно справляются без тебя. Так что…
А вот что «так что», я не поняла – проснулась утром.
– Сволочи, – угрюмо пробормотала я. – Все сволочи.
На душе было паршиво. Настроение укатилось куда-то ниже плинтуса. Мной как пешкой играли высшие силы. И никому не было интересно мое мнение.
Я мрачно посмотрела за окно, увидела, что ничего хорошего там нет, и вызвала служанку. Следовало привести себя в порядок перед завтраком. Да и обдумать разговор с Алеком тоже надо было. Ведь герцог ждет от меня конкретных действий и предложений. И надо донести их до моего управляющего.
Так что времени на недовольство жизнью уже не оставалось.
Прибежавшая служанка помогла мне вымыться в большом чане, наполненном горячей водой. Затем вытерла меня махровым полотенцем, подала байковый халат. И уже в спальне я переоделась в домашнее платье, темно-коричневое, не нарядное, но при этом и не маркое.
Приближались холода. По ночам уже было некомфортно спать даже под одеялом. Когда я вернулась из ванны, или мыльни, как ее называли в этом мире, другая служанка уже разожгла камин.
Позавтракала я в своей спальне – ела все, что попадалось под руку, не обращая внимания на содержание. Здесь же и уселась читать с очередной обучающей книгой в руках. Не хотелось никуда выходить. Да и чем-то заниматься – тоже. Вот так бы сидеть вечность у огня, греться, расслабленно смотреть на всполохи или читать.
Но оторваться все же пришлось. Сначала – на обед, внизу, в обеденном зале, в полном одиночестве.
