Странное и дикий мир ожидал Степана, где капля дождя превращалась во что-то еще. Он ощутил странную боль, как будто сам топтался в собственной крови, пока ягоду ежевики под кулаком срывала мистический удар. Этот мир был полон неизвестности и силы природы, где каждое движение вызывало загадочные последствия....
Моторы заглохли. До берега оставалось метров пять-шесть. Степан схватил цепь и вывалился в воду, по самое горло. Дно было крепким, песчаным. Лодка совсем скособочилась, дернулась и ушла под воду. Волок ее на цепи по дну, вжимал голову в плечи и ждал новых выстрелов. Но вокруг было тихо, и только бесшумный разбой белых молний отражался на темной воде.
На берегу бросил цепь и свалился под кусты лицом вниз. Сил не было, рвалось и пресекалось дыхание. Мокрая одежда холодила. Густела нарушенная было тишина, а небо вдрызг расхлестывали извилистые посверки.
Обшарил на обрыве все кусты, но никого не нашел.
Гром так и не прогремел. С неба посыпался прямой, мелкий дождик, ласково зашлепал, зашуршал по ветельнику, молнии притухли, вспыхивали реже, а скоро угасли совсем.
Не сомкнув глаз, всю ночь просидел Степан на берегу, не двигаясь с места и уже не чая дождаться утра.
Под утро затарахтел над обрывом мотоцикл. Приехал участковый. Он без толку просидел в засаде возле избушки, но так никого не дождался. Увидев простреленную лодку и узнав, в чем дело, сразу же насторожился:
– Ты никому не сболтнул, куда мы собираемся?
– Да нет, кому болтать-то! – сказал об этом с уверенностью и только потом засомневался.
Участковый пригнал из деревни машину, лодку отвезли в леспромхозовский гараж, там залатали пробоины, погрузили на ту же машину и подвезли на берег Незнамовки. И тут Степана осенило. А ведь знал один человек, точно знал, когда и куда он направится ночью. Спустив лодку на воду, бросив на берегу моторы, Степан прямиком кинулся к Александру.
