Автор
Старшего детектива Доминик Милано владел «Детективным агентством Милано», где все работало как часы. Его методичность и железная хватка не позволяли ни внешним приливам, ни внутренним потокам смешаться в его работе. Прежде чем перебраться на Тихоокеанский Северо-Запад, он уволился из полицейского управления Майами, где за плечами уже было более тысячи дел об убийствах....
И когда она поднималась по горному склону к дому Гнома, сверхчувствуя Кальдара позади себя, эта возможность пришла ей в голову. Но она осталась. Она осталась потому, что так было правильно, она осталась, потому что каждый поворот судьбы и каждый вызов посылали волнение предвкушения через нее. Она осталась, потому что ей было не все равно, что будет с Гастоном, Джеком и Джорджем. И она осталась, потому что быть рядом с Кальдаром оказалось ее мечтой.
Одри не знала, что будет делать, когда все закончится. Она не могла вернуться в Сломанное.
Через полчаса она уже поняла, что он не придет. Она тихо плакала, пока не стала слишком измученной, чтобы всхлипывать. Затем она умыла лицо холодной водой, чтобы то не распухло и не покраснело к утру, выключила свет и забралась в постель.
Ночные тени заполнили комнату. Обычно она приветствовала темноту, но сегодня она казалась зловещей.
Это было просто смешно.
Она встала с постели, включила свет, отправилась к соседнему номеру и постучала. Дверь распахнулась, и Гастон улыбнулся ей.
— Можешь дать мне нож?
— Нож для чистки яблок или серьезный нож?
— Серьезный нож.
Он сходил в комнату и протянул ей серебристый нож с длинным волнистым лезвием.
— Что-то случилось?
— Нет.
В его глазах мелькнуло понимание.
— Ты не видела моего дядю? Я думал, он с тобой.
— Он заходил, но недавно ушел. Спасибо за нож.
— Нет проблем.
Она вернулась в свою комнату, заперла дверь, положила нож на ночной столик рядом с кроватью, выключила свет и легла. Если кто-нибудь из уродов «Руки» решит спрятаться под ее кроватью, она превратит его в фарш.
* * *КАЛЬДАР облокотился на перила длинного балкона третьего этажа отеля.
Сожаление наполнило его, и когда он взглянул на лик луны, он показался ему печальным.
