В дрожащем свете выключенных ламп ярко контрастируют несвежие тела. В комнате, отчаянно пытаясь укрыться в мраке, они размешались как будто под действием невидимого руля. Тихий зловещный свет играет на белесых лицах и крепких руках — знакомые силуэты в неизвестности, словно гигантская маска на безбрежном черном поле....
Окна столовой выходили на огромный пустынный пляж, песчаную дюну, где кое-где были небольшие холмы, поросшие жесткой, высохшей за зиму травой. Окна были панорамными, во всю стену, и огромным удовольствием было наблюдать в любую погоду море — величественное в суровый шторм, черное перед грозой, свинцовое в своем мощном спокойствии и, наконец, бирюзово-лазурное в ясные, солнечные дни, которых в зимний период времени было достаточно мало.
Здание столовой было довольно большим и вытянутым в длину, но само помещение не представляло собой один общий зал.
На этой воинской базе была строжайшая, порой жесткая дисциплина, и скрупулезностью в поддержании этой дисциплины морское начальство гордилось.
Поэтому те группы, которые в столовой разделяли намеренно, не должны были общаться и соприкасаться между собой.
В самом большом общем зале ели простые моряки и солдаты береговой охраны.
Дальше из зала шел небольшой коридорчик, в котором были двери, ведущие в два помещения. Это были отдельные кабинеты — побольше и поменьше. В кабинете побольше обедал офицерский состав, в кабинете поменьше — военное начальство, всего несколько человек. И перед дверью этого кабинета всегда стояла вооруженная охрана.
Они были обставлены с большой роскошью, не то что зал для простых моряков.
"Для офицеров были предназначены овальные, покрытые льняными скатертями столы, стулья с мягкой обивкой, ковры на полу, затененные лампы и даже небольшой патефон. Иногда во время ужина устраивались танцы.
Посуда была фарфоровой, высшего качества, бокалы для вина протерты до блеска, а накрахмаленные салфетки были вдеты в изящные позолоченные кольца, дополняющие отличную сервировку стола.
В кабинете для высшего начальства было еще больше роскоши.
Впрочем, в этот кабинет офицеры даже высшего звена не допускались, а потому не могли оценить богатство и роскошь обстановки, оставшейся с прежних времен.
Меню тоже отличалось. Матросов и солдат кормили сытно, обильно, но попроще.
