В дрожащем свете выключенных ламп ярко контрастируют несвежие тела. В комнате, отчаянно пытаясь укрыться в мраке, они размешались как будто под действием невидимого руля. Тихий зловещный свет играет на белесых лицах и крепких руках — знакомые силуэты в неизвестности, словно гигантская маска на безбрежном черном поле....
И забыть об этом всем…
Деревья буквально стонали под шквалами ветра. Пляж был абсолютно пуст. Спустившись, в самом низу, на песке, под разукрашенным деревянным пляжным грибом Емельянов разглядел знакомую фигуру. Это был Печерский. Он сидел на деревянной скамейке, зарыв ноги в песок. Шапка гриба заслоняла его от дождя. Он вглядывался вдаль."
"Емельянов подошел и сел рядом. Некоторое время они сидели молча. Переодически до них долетали соленые брызги, иногда укутывали с головой, и оба с наслаждением подставляли им свои лица.
— Только здесь можно спокойно поговорить, без лишних ушей, — наконец произнес Печерский. Затем вынул из кармана конверт: — Вот, возьми. Можешь оставить себе на память. Если хочешь.
Константин раскрыл конверт. В нем лежала записка Аджанова, адресованная Але: «Прости за все. Гранатового дома не существует». Он спрятал записку в карман.
— «Гранатового дома» не существует? — переспросил.
— Если ты имеешь в виду сценарий, то он есть, — ответил Печерский. — Остался.
— Этот режиссер Аджанов… Он… — Емельянов не смог договорить.
— Сергей Аджанов мертв. Он умер в психиатрической больнице. После галлюцинаций покончил с собой.
— Это неправда! — У Константина перехватило дыхание.
— То, что он умер, — правда, — спокойно сказал Печерский. — Все остальное — нет.
— Почему он умер?
— К сожалению, испытания провалились.
— Испытания на людях, — тяжело произнес Емельянов.
— Ты слышал о таком диагнозе, как вялотекущая шизофрения? — повернулся к нему Печерский. — Под этот диагноз попадает любой человек. Но для того, чтобы диагноз был подтвержден, все-таки надо постараться. Чтобы лечить шизофрению, ее нужно вызвать, — спокойно пояснил.
— Препаратами, вызывающими галлюцинации?
— Да, именно так. С галлюциногенами. Это был очень важный для страны эксперимент.
— Из-за чего? — не слушать Емельянов не мог.
— Вначале все было хорошо. Препарат вызывал отличные галлюцинации. Однажды во время допроса в моем кабинете я подсыпал небольшую дозу Аджанову в чай. Ты бы видел, что с ним творилось! У него сразу начались жуткие, образные, яркие и реалистичные галлюцинации. Удачно проходили испытания и с другими заключенными. А вот большая доза, для верной гарантии, вдруг оказалась смертельной.
