На всю Европу, государь обещал выделить пять мест в объединённом посольстве, включая охранников, и технический персонал. Так что делегаты даже не стали подавать разрешение, решив открыть представительство в рабочем порядке и без всякой помпы.
В принципе всех шевелений делегатов уже было достаточно чтобы отправить всех восвояси, не принимая никаких документов, но Константину Первому вдруг стало интересно, чего же это такого они привезли, в смысле предложений. Так, богач останавливает охрану чтобы те не спустили с лестницы залётного скомороха. А вдруг тот развлечёт скуку свежей шуткой?
Понятно, что на аудиенцию к императору пустили не всех, а только самое ядро делегации — шестнадцать человек, которых встречали представители элиты империи: высшие чиновники, генералитет, и сам Константин, одетый по своему обыкновению в егерский генеральский мундир.
На всякий случай Владимир кроме Дворцовой Стражи, поставил два десятка ведьм с ветеранским прошлым, и пять из них держал при себе на всякий случай. Европейцам он не доверял ни на копейку, так что постарался предусмотреть любые повороты.
Фраков и мундиров в делегации Европы было примерно поровну, но орденов хватило бы на роту, так что сиянием и блеском они вполне соответствовали случаю и окружению из российских боевых генералов, и чиновников, большинство которых начинало службу в строевых частях.
Владимир, в генеральском мундире, со всеми наградами, и пятью ведьмами, одетыми тоже в форму своих родов войск, даже на этом фоне смотрелся достаточно ярко, особенно рядами наград на внешне юных девицах с потрясающими фигурами.
Делегация остановилась в десяти метрах от трона, и герцог Квебекский, с поклоном шагнул вперёд.
— Мой король, император Великобритании, Карл Пятый, в великодушии своём, призывает вас, Ваше Величество, забыть все наши распри, для того, чтобы дать достойный отпор врагу рода человеческого. К императору Великобритании, присоединяются все монархи Европы, представители которых вы видите здесь, и тех, кто приехать не смог. Итоговый документ обращения к вашему императорскому величеству, подписан всеми главами царствующих домов Европы.
— Теми же самыми, кто подписал ультиматум тридцатого года? — С усмешкой на лице спросил Константин, и видя, что посланник затрудняется с ответом, поднял руку. — Это так риторическое. — И сделав вид, что задумался, кивнул. — Хорошо. Забудем распри.
