Молодой дворянин Маркус едет в поход по запутанным тропам, не замечая темноты и опасности. Среди гнетущей однообразности его жизнь кажется особенно скучной, но упорство держит его шаги непрерывными, даже если дорога исчезает в безвыходном лабиринте.
Воин! Это значит, что она уже вполне совладала со своим способностями, и может выдавать довольно сложные и убийственные техники. Причем девушка, судя по возрасту, очень способная, раз смогла достичь третьего ранга в таком возрасте, без череды благородных предков. И её приставили ко мне?! Это же всё равно, что гвозди микроскопом забивать.
Ну а в-третьих, удивило то, что ключница не стала ничего скрывать. Соответственно и приказа такого у неё не было. И теперь я вообще ничего не понимаю.
– Ну да, – пожала плечами девушка, отвечая на мой вопрос, – а что в этом такого?
– А почему же ты работаешь здесь? – всё же не удержался я.
– Тебе честно сказать, боярич? – покосившись на меня, спросила Эльза.
– Желательно.
– Я понятия не имею, – вздохнула она. – И это бесит!
– Эмм… – промычал я нечто невразумительное, не зная как реагировать на внезапные откровения девушки. – А какая у тебя стихия?
– Огонь, – ответила немка, и картошка в её руках вспыхнула ярким пламенем, чтобы через секунду осыпаться в раковину невесомым пеплом.
"– Понятно, – быстро сказал я, и даже сделал шаг назад. Как-то не хочется повторять судьбу несчастного корнеплода. Ведь огненные Стихийники считаются самыми непредсказуемыми, импульсивными и абсолютно неуравновешенными типами. А мне теперь с ней в одном доме жить! Может быть Иван Васильевич всё же решил таким образом угробить никчемушного боярича? Типа несчастный случай на производстве? А с огневика что взять? Все и так знают что они психи!
– Ладно, с этим понятно, – справился я с внезапным приступом паники.
– Да, боярич, – меланхолично ответила немка, в данный момент совсем не соответствуя сложившемуся образу об огневиках.
– У нас кофе есть?
– Кофе?! – удивилась девушка, и даже перестала чистить очередную картошину. – Нету. Он же дорогой очень! Есть чай.
– Жаль, – огорчился я, принимая к сведению, что в ближайшее время не получится попить мой любимый напиток.
– Может быть блинчиков испечь, боярич?
– Блинчиков? Заманчиво, но лучше потом. Завтра утром, например. А сейчас просто чаю.
Блинчиков действительно хотелось. А ещё тянуло вновь вернуться к изучению артефакта. Даже слишком сильно тянуло. Ранее не наблюдал за собой такого пристрастия к артефакторике. И как мне кажется, в этом снова виновата личность Маркуса. Хотя и не факт.
