Молодой дворянин Маркус едет в поход по запутанным тропам, не замечая темноты и опасности. Среди гнетущей однообразности его жизнь кажется особенно скучной, но упорство держит его шаги непрерывными, даже если дорога исчезает в безвыходном лабиринте.
Да ладно! Это что же получается, Иван Васильевич не просто приставил ко мне соглядатая, а решил ещё и контролировать каждый мой шаг? Да ну нафиг! Или же…
– Эльза, скажи, это твоя личная инициатива, или приказ боярина Дёмина?
– Ну-у… – замялась немка, и я понял, что угадал. – Боярин говорил, что надо о тебе заботиться…
– Ага, и водить за ручку в школу, – хмыкнул я.
– Н у а что же, мне теперь только готовить?! – возмущенно воскликнула девушка.
– Нет, только готовить не обязательно, – успокоил я ключницу и мстительно добавил: – Можешь ещё стирать, убирать дом и ходить за продуктами.
– Боярич, но может я незаметно… На расстоянии? – с обидой в голосе спросила немка.
– Нет, нет и нет! – решительно пресек я её порыв. – Лучше подумай, что будешь готовить на ужин.
Не став больше слушать возражения девушки, я схватил портфель и чуть ли не вприпрыжку выскочил из дома. Надо валить, пока она ещё что-нибудь не придумала!
Дорогу до гимназии я представлял лишь приблизительно – догадался расспросить Ивана Васильевича по пути к новому дому.
Сейчас мне предстояло дойти до конца Китайской улицы – до храма, взять правее и дошагать до Ульчи. А затем идти вдоль неё, пока, собственно, не попаду в сам город.
Ульча – это река. Широкая, судоходная и рукотворная. Да, да, именно рукотворная. Её созданием занимался первый князь Ульчинский, в те времена, когда решил заложить на этом месте город.
Занимался, естественно, не он лично, а нанятые им Стихийники земли и воды.
Но если судить по обрывочным воспоминаниям, что задержались в голове боярича после уроков истории, и немного подумать логически, то во времена зарождения города княжества ещё не было. Как и князя. А был удачливый боярин Ульчинский, который пришел в эти места с большой дружиной и сказал местным кочевым племенам, что он теперь тут царь и бог, а они его подданные.
Пожил так год-другой, между делом отбиваясь от обиженных степняков, и подумал, что чего-то не хватает. И решил, что в его городе должна быть река.
