Когда будет время, когда будет много свободного времени и много свободных денег. А пока заткнись.
– А что касается «Мерседеса», то я знаю некоторых уважаемых людей нашего города, которые тоже не прочь побалдеть на мягких сиденьях.
– Саша, я тебя прошу!
– Хорошо. Но в следующий раз, Илья Матвеевич, такие выражения вам придется оплачивать. Я не возражаю, когда меня называют дерьмом. Но не бесплатно же! В минуту опасности я становлюсь обидчивым и жадным, Илья Матвеевич.
Голдобов молча положил плотную ладонь на руку Заварзину, пожал ее, встряхнул, и все это выглядело просьбой о прощении. Заварзин кивнул. Дескать, принимаю, поехали дальше.
– Скажи вот что... Это был тот самый мотоцикл?
– Ты не припоминаешь... Говорил ли я тебе, что для таких дел нужен другой, ничей мотоцикл, говорил?
– Илья Матвеевич... Это было давно. А сегодня, сейчас – Андрей на крючке.
– Он не продаст. Он расколется. Тем более что мы с ним такую шутку сыграли. И если ему представится возможность восстановить справедливость...
– Надо сделать так, чтобы у него такой возможности не было.
Заварзин помолчал, посмотрел на свои ладони, поднял глаза на Голдобова.
– Вы уверены, что я вас правильно понял?
– Нам ничего не остается. Мотоцикл должен исчезнуть... Как и его хозяин. Нам ничего не остается. Уж если Пафнутьев дал нам время... Грех не воспользоваться.
– Воспользуемся, – обронил Заварзин. – Хотя... Возможны варианты.
– Надо кое-что прикинуть. Мне не дает покоя ночной гость. Кто это был? Случайный грабитель? Но целы все замки... Все комплекты ключей на месте...
– Не на крючке ли я, Илья Матвеевич... Вот что меня смущает.
В этот момент дверь открылась и вошла секретарша. Она молча остановилась в отдалении, ожидая разрешения говорить. Голдобов знал, что так просто она не зайдет, когда Заварзин в кабинете.
– Звонят из прокуратуры... Следователь Пафнутьев.
– Нет меня. Так и скажи – нет. И в ближайшие дни не будет. В командировке я. Все.
Но не успела секретарша выйти, Голдобов остановил ее.
– Постой! – Он несколько мгновений сидел набычившись, потом сонно посмотрел в окно, снова поднял глаза на Жанну. – Соедини.
– Правильно, – кивнул Заварзин. – А то потом думай – зачем звонил, что имел в виду.
Голдобов с некоторой опасливостью взял трубку, подержал на весу, как бы прикидывая на вес.
– Слушаю, – сказал он значительно и с долей раздраженности, как может сказать человек, которого оторвали от важного дела.
– Илья Матвеевич? – Голос Пафнутьева, смазанный динамиком, прозвучал в кабинете неожиданно громко. – Приветствую вас! Что хорошего в жизни?
– Простите... С кем имею честь? – Голдобов решил сразу поставить нахала на место.
– О, виноват! Мне показалось, что секретарь доложила... Следователь Пафнутьев из прокуратуры.