Так неужто он враг сам себе, чтобы прогонять вас?
Конечно, Маше очень хотелось верить, что Митя проявит благоразумие и хотя бы выслушает ее, прежде чем объявит свой приговор. Только теперь она начинала понимать, сколь опрометчиво поступила, не попытавшись найти способ предупредить Митю, с какой целью она едет к нему.
Она воочию представляла горечь и отчаяние в Митиных глазах, когда он увидит ее и поймет, что перед ним совсем не та, о встрече с кем он мечтал все эти долгие и трудные дни. Во время их короткого свидания в Петропавловской крепости он совсем не рассердился, что Маша назвалась его невестой, и даже обрадовался встрече с ней... Девушка вздохнула и перекрестилась. Но что ее ждет сейчас? Прошло более года, как они расстались, и сумеет ли Митя сдержать гнев и не выдать свое разочарование на глазах сторожей, в чьем присутствии, а Маша не сомневалась в этом, состоится их первое свидание после долгой разлуки...
Подобные мысли терзали ее, не давали спать, и вместо долгожданного отдыха эти несколько дней ожидания еще больше измучили ее и лишили, казалось, последних сил. Но стоило Маше узнать, что губернатор соизволил разрешить ей следовать дальше, как силы вернулись к ней и она с удвоенной энергией принялась собираться в дорогу.
Вечером, накануне отъезда, ее посетил гражданский губернатор Зарин и объяснил задержку с оформлением бумаг тем, что не имел права в отсутствие генерал-губернатора Муравьева решать подобные вопросы. Но Маша знала, что Муравьева до сих пор нет в Иркутске. По слухам, он был с инспекционной поездкой в Кяхте, тем более становилась неясной причина, по которой Зарин вдруг соизволил выпустить ее из города. Но это было не так уж и важно для нее, главное, бумаги оформлены, подписаны, и теперь уже ничто не удерживает ее в Иркутске.
Но Зарин не спешил передавать Маше нужные для поездки документы, а стал вдруг уговаривать ее вернуться обратно в Россию, пугая ужасами, которые придется ей испытать по дороге в Читу. Он рассказывал о многодневных пыльных бурях и о том, что постоялые дворы там содержат буряты, и поэтому, кроме дурно приготовленной баранины и бурятского чаю с курдючным салом, она другой еды не увидит до самых рудников.
– Поймите, сударыня, Терзя – не Летний сад, где вы любили, вероятно, гулять, и не Невский проспект. – Губернатор отказался сесть и вышагивал перед ней по комнате, напоминая собой циркуль, но только с седой головой, на которой, словно корабельный бушприт, далеко вперед выступал длинный нос. Зарин слегка пошмыгивал и покачивал им в такт размеренным шагам по комнате, но в глаза Маше старался не смотреть. – Это гибельное место, где отбывают наказание самые отъявленные преступники. На руднике практически нет женщин, кроме нескольких грубых и невоспитанных казачек.