Но в случае вашего согласия добровольно вернуться в Терзю мы постараемся в докладе генерал-губернатору представить это как задание, которое он получил лично от меня.
– Ой, что-то вы мягко стелете, Константин Сергеевич! – рассмеялась Маша. – Я признаю, что вы многое сделали не только для меня, но и для заключенных в остроге. Но, к сожалению, вся ваша доброта и забота ничто по сравнению с вашим стремлением выслужиться перед начальством. По правде, я относилась к вам с большим уважением и испытывала настоящие муки совести, когда думала о том, что обманываю вас.
Но сейчас я подобных чувств не испытываю и соглашаться на ваши условия не намерена. И убеждена, что мои спутники придерживаются того же мнения.
– Вы поступаете крайне опрометчиво, дорогая Мария Александровна, – произнес Мордвинов с угрозой, тем не менее продолжая улыбаться. – Вы еще не знаете, что вас ожидает в случае отказа принять наши предложения. На всех дорогах стоят казачьи кордоны, а Онгонур, куда намеревался привести вас Гурджиев, заняли солдаты.
Вам некуда деваться, рано или поздно вы попадете в руки солдат, и тогда отношение к вам будет совершенно другим, чем сейчас. И не только вашего мужа, но и вас закуют в цепи и посадят в клетку.
– А вы сначала попробуйте нас поймать! – выкрикнула Маша и что было сил ударила ногой по узкой перемычке, соединяющей два конца деревянной балки, удерживающей цепи. И едва успела отскочить в сторону, с ужасом наблюдая, как деревянное сооружение с грохотом рушится в пропасть.
Мордвинов с громкими проклятиями отпрянул от края ущелья.
Тотчас же со стороны казаков прогремел одиночный выстрел, но в долю секунды Цэден метнулся из-за камня и прикрыл ее своим телом. Маша вскрикнула, услышав глухой удар. Это пуля вошла в грудь ее «амуру». Он стал медленно оседать на землю, и Маша не сумела поддержать его вмиг отяжелевшее тело.
Цэден со стоном упал на камни. Еще гремело в долине эхо ружейного выстрела, а ротмистр уже лежал, скорчившись, на земле, зажимая обеими руками рану в груди, – кажется, смертельную рану.
Вслед за этим раздалось еще несколько выстрелов. Пули ударили в камень, за который Маша пыталась оттащить Цэдена. Кусочки гранита разлетелись в разные стороны, а один из них прочертил у нее на лбу кровавую полоску. Но Маша не почувствовала боли, а лишь прикрыла, защищая, глаза ладонью, и тут Митя, а следом и Антон подползли к ней на помощь, подхватили раненого за ноги и под мышки и, прячась за камнями, отнесли его в укрытие.